Дорога в космос - Дмитрий Николаевич Матвеев

Пейзаж потрясал и завораживал. Баба Зина, даже не спрашивая разрешения, разложила трость и уселась не столько отдыхать, сколько любоваться. И даже не заметила, когда Помощник исчез. Она сидела бы и наслаждалась ещё долго, если бы внезапно не раздался за спиной голос:

— Так-так! И что это мы тут делаем?

Федот Макарьев до дому добрался удачно. В Медвежьегорске подвернулась попутка, и он с комфортом доехал почти до самого посёлка. В баню сходил, бабу помял, выспался и принялся собираться к смотрящему. Заодно и добытую у старухи в Твери вещицу к делу решил пристроить. Сложил в хитрые кармашки трубку с принадлежностями, кисет с табаком. Получилось удобно. Намного удобнее, чем по карманам прятать.

В отдельный кармашек сложил долю, полагающуюся для сдачи в общак, и паспорт. Без паспорта никак нельзя: приграничная территория. Попадёшься патрулю без документов, проблем будет выше крыши. Оделся, выкатил из сарайчика свою прелесть: электроскутер. Права не нужны, скорость шестьдесят километров в час, батареи хватает на сто двадцать километров. Колёса широкие, по лесным тропинкам кататься самое то. А ещё — тихий он. Пока вплотную не подъедешь, никто не услышит.

Федот выкатился на трассу как раз в тот момент, когда рейсовый автобус отваливал от остановки. И среди толпы пассажиров, по большей части, поселковых, увидел ту самую бабку. Виду не показал, махнул паре знакомых и двинул знакомым маршрутом. Отъехал с километр и встал. Зажгла в груди обида. Как жестоко кинула его бабка! Она должна за это заплатить. Нельзя так с людьми поступать, нельзя.

Федор развернулся и покатил в посёлок. Доехал почти до первых домов — нет бабки. Покрутился туда-сюда, нашел след: в лес ушла старуха. Вот сразу с автобуса и в лес.

Он сразу понял: это — судьба. Раз не было у бабки денег в рюкзаке, значит, по карманам заныкала. Вот сейчас он эти кармашки повывернет. А бабку… Кто её хватится? А в лесу и болотина встречается. Ухнет человек в окно, и поминай, как звали. И зверь хищный водится. Найдут по весне косточки, а чьи — уже не разобрать. А то и вовсе не найдут. Была и пропала. В финляндию ушла, через границу.

Федот ухмыльнулся и медленно покатил по тропинке, высматривая следы. Вот бабка шла, вот садилась отдыхать, вот снова шла. А вот через кусты попёрлась.

Макарьев спрятал скутер в подлеске неподалёку и двинулся следом за жертвой. Оказалось, далеко ходить не надо: она сидела на раскладном стуле и с идиотским видом пялилась на пейзаж. Всё, теперь она никуда не денется.

Федот неслышно подошел к своему трофею и вкрадчиво так спросил:

— И что это мы тут делаем?

* * *

Голос раздался настолько неожиданно, настолько диссонировал с красотой пейзажа и общим настроем Зинаиды Михайловны, что она невольно дёрнулась. И дёрнулась чересчур сильно. Так, что не удержалась на шатком стульчике и грохнулась на землю. Не ушиблась — не успевшая пожухнуть трава и мох смягчили удар. Но теперь она лежала на спине и о каком-то достойном сопротивлении речи быть уже не могло. Да и чем сопротивляться? Трость, она же стул, отлетела в другую сторону. С пустыми руками бабка против мужика много не навоюет. Да и с непустыми тоже. Впрочем…

Повернуться на спину и поглядеть на виновника своего позора мешал рюкзак. Хоть и мягкий, хоть и полупустой без Элика, а под спиной ощущался комом. Баба Зина повернулась на бок, потом встала на четвереньки, мысля следующим этапом подняться на ноги. Но тут неизвестный наградил её увесистым пинком, и она ткнулась лицом в сырой мох.

— Стара ты, бабка для этих игр, — гоготнул неизвестный. — Неча морщинистой жопой крутить.

И, придавив жертву к земле ногой, полез в рюкзак.

— Ну-ка поглядим, что тут у тебя, — приговаривал он, вышвыривая из рюкзака вещи. Фу-у, бабские тряпки! Никакой фантазии. А ну-ка, предъяви документик! Может, ты шпиёнка, через границу собралась иттить. Здесь-от граница рядышком, рукой подать, два шага шагнуть. Пограничная зона, как-никак.

Жесткая сильная рука охлопала бабу Зину сзади, выказывая изрядную сноровку, ничего не обнаружила и рывком перевернула на спину. Зинаида Михайловна увидела перед собой здоровенного, заросшего бородою мужика. И всё бы ничего, но в руках он крутил очень знакомый несессер. Открыл, достал из него трубку, кисет.

— Давай документик! — потребовал он, набивая трубку табаком. — Всё равно ведь не утаишь. Будешь упрямиться — сам заберу.

И тут баба Зина поняла: что бы она ни сделала, как бы ни угождала, мужик её не отпустит. Придушит, как курёнка, и в болоте утопит. Стало быть, наступил час последней битвы. Конечно, она проиграет. И сил у неё меньше, и умений. Но хоть какой-то урон сумеет нанести. Страшно было до трясучки. Но вспыхнувшая ненависть к бородатому придавала сил. Немного, но хоть сколько-то

Она подтянула колени к животу и сунула правую руку в карман, постаравшись сделать это незаметно.

— Что, бабка, за честь девичью испугалась? — ухмыльнулся мужик. — Не переживай, ты мне без надобности. От тебя лишь документы и деньги потребны.

И видя, что жертва не собирается отдавать требуемое добровольно, шагнул вперёд, явно не предполагая никакого сопротивления.

Этого момента баба Зина и ждала. Собравши все силы, она рывком распрямила ноги, метя в самое уязвимое мужское место, чуть пониже ширинки. И попала. Судя по всему, успешно. Мужик выпучил глаза, выронил зажженную трубку и, разинув рот и прижав руки к мотне, рухнул на колени.

Баба Зина едва увернулась от здоровенной туши. Придави он её, перелом обеспечен. И это ещё как минимум. Но смогла, крутнулась в сторону — откуда только силы взялись. И, молодецки вскочив на ноги, выдернула руку из кармана. Нажала кнопку и щедро влила струю перцового газа и в глаза и в разинутый рот.

Мужик взвыл, потерявши всякую ориентацию, а Зинаида Михайловна, ощутивши уверенность в своих силах, подошла к тросточке, ухватила её поудобнее и с маху, словно битой, врезала грабителю по голове. Тот заткнулся и повалился на бок. Правда, тросточка при этом слегка погнулась.

Всё ещё под впечатлением схватки, баба Зина принялась в очередной раз собирать вещички, укладывать их в рюкзак. К счастью, трава была хоть и влажной, но вполне чистой. Кое-что подмокло, не без того. Но ничего не пропало, и это было хорошо.

Оставалось одно: забрать несессер.