Дорога в космос - Дмитрий Николаевич Матвеев
Потом напившиеся и наевшиеся попутчики принялись укладываться спать. Лезть на вторую полку им, хорошо поддавшим, не хотелось. Они начали уговаривать бабку переселиться наверх. Тут уже Зинаида Михайловна встала насмерть. И голос откуда ни возьмись прорезался, и скандала бояться перестала. На шум прибежала сонная проводница, всех построила и, пригрозив ссадить с поезда на первой же станции, удалилась.
Алкаши, злобно глянув на строптивую старуху, расползлись по местам. Зинаида Михайловна с ощущением победы улеглась на своё место и долго ещё лежала, переживая стычку. Себя она считала безусловно правой. Потому что совесть иметь всё-таки надо. Но какая-то часть души всё сомневалась: а, может, всё-таки…
Сон решил заглянуть в гости, когда до Твери оставался какой-то час пути. Пришлось ломать себя, подниматься, убирать с постели бельё. Пока не закрыли туалеты, умыться и переодеться. А потом упаковать в рюкзак всё прежде извлечённое имущество и ждать.
Поезд остановился на тверском вокзале строго по расписанию, немногим после полуночи. Спускаться по ступенькам оказалось легче, чем подниматься. Закономерно, если подумать. Следующий подъём должен был состояться почти через сутки, и это время предстояло провести в Твери. Баба Зина сердечно поблагодарила проводницу, распрощалась с ней и отправилась в здание вокзала. В былые времена там случались залы ожидания, в которых можно отдохнуть, может даже, подремать, перекусить и относительно комфортно дождаться своего поезда.
* * *
Стеклянные двери с надписью «Зал для транзитных пассажиров» оказались заперты. Охранник, дежуривший по ту сторону, не торопился открывать их для какой-то неизвестной бабки. Места в зале были, и в немалом количестве. А, кроме того, удобные кресла, небольшое кафе, бытовые услуги. Но этот рай, очевидно, предназначался не для всех. Зинаида Михайловна ещё раз взглянула туда, за стекло. Встретилась взглядом с холодными, равнодушными глазами охранника. Тот отвернулся. Отвернулась и баба Зина. Она слишком устала, чтобы скандалить.
В прочей части вокзала народу было куда как больше, а свободных мест меньше. Да и кресла стояли жесткие, пластиковые. Баба Зина отыскала свободное местечко с краю, уселась поудобнее, насколько позволял пластик сиденья и вытянула ноги. Вроде, и совсем немного ходила, а устала.
Рюкзачок Зинаида Михайловна сперва думала пристроить под сиденье. Но что-то подозрительное усмотрела в паре типов, слоняющихся вдоль стены. Хоть и ничего такого в рюкзаке не было, лишаться его не хотелось. Без этих вещей поездка становилась значительно менее комфортной. Но главное — в нём лежал Элик!
В тесноте вагона, среди вокзальной сутолоки шару оказалось трудно маскироваться. Непременно кто-нибудь либо заметит, либо, ещё хуже, наткнётся. Вот и решили упрятать его в рюкзак. А на месте, в лесу, баба Зина выпустит своего Помощника и пойдёт, руководствуясь его указаниям. Путешественница пристроила рюкзак на колени, обхватила его руками и мало-помалу задремала, склонив голову всё на тот же рюкзачок.
Сон был тревожным. Она куда-то бежала, кого-то искала, от кого-то пряталась, блуждала по лабиринтам, пыталась удержать какого-то незнакомца и вдруг проснулась. Голова её, лишившись опоры, резко кивнула. Зинаида Михайловна спросонья не сразу поняла, что случилось, а когда поняла, то враз обмерла. Холодный пот потёк по спине, в голове, едва проснувшейся, стало звонко и пусто. Непонятно, каким образом, но рюкзак у неё украли. Нагло вытащили из рук.
Едва эта истина достигла сознания, баба Зина приподнялась, заозиралась, но никто никуда не бежал, удирая с её багажом. Да и самого рюкзачка не было видно. Может, из-за неприметности, а скорее всего потому, что вор уже скрылся из виду. Но и чёрт бы с ним, с рюкзаком, со всеми вещами. Элик! Она осталась без Помощника!
Отчаяние было настолько сильным, что на глазах Зинаиды Михайловны выступили слёзы. Как же так! Среди людей, у всех на виду просто взяли и нагло украли вещи. Наверняка многие видели, но никто воришку не остановил, никто её саму в бок не толкнул — мол, не спи, барахло проспишь.
Всё, дальше можно не ехать. Можно покупать обратный билет и возвращаться в Елизаветинск. Да, она проживёт лет на десять дольше, сытнее и насыщеннее. Но — одна. Все подруги по площадке одна за другой сойдут в могилу. И первой — самая близкая из них, Элечка Торопова. И всё из-за одного гада, привыкшего жить за чужой счёт. Кто-то сейчас потрошит её рюкзак, копается в вещах. Много ли он накопает? Одному человеческому отбросу три рубля дохода, а три человека за это помрут до срока.
Мысли текли одна за другой, уносили слабость и растерянность. Их место занимала злость к воришке и готовность действовать. У неё полсуток до следующего поезда. По крайней мере, она может потратить это время на поиски. И если уж ничего не выйдет, то ей не в чем будет себя упрекнуть.
Глава 10
Полицейский наряд обнаружился неподалёку. Неизвестно, видели они кражу или нет, но шагающую к ним на максимально возможной скорости старуху различили сразу.
— Сержант Печорин, — представился старший наряда.
Сержант поглядел на бабку и с профессиональным сочувствием спросил:
— Что случилось, гражданочка?
— Обокрали меня, — сообщила баба Зина.
Полицейские переглянулись: бабка не истерила, не рыдала, не фонтанировала эмоциями, а чётко и деловито сообщила факт.
— Документики у вас при себе?
Баба Зина молча достала из внутреннего кармана куртки паспорт и подала сержанту. Тот принял книжицу, полистал и, очевидно, нашел в ней то, что искал. Он с видимым удовлетворением вернул документ владелице и принялся задавать вопросы:
— Расскажите, Зинаида Михайловна, как это произошло.
— Я ночь не спала, прикорнула на стульчике в общем зале. Рюкзак на коленях держала, ещё и руками обхватила. И ведь вытащили!
— Видимо, крепко уснули, — посочувствовал полицейский.
— Видимо, — согласилась потерпевшая.
— Что ценного было в рюкзаке? Деньги, документы?
— Нет, слава богу. Это всё я по внутренним карманам держу. Пропали вещи, которые я в дорогу собрала. От смены белья и пижамы до перекусов и зубной пасты. Не слишком велики потери, но здесь и сейчас заменить их нечем: лишних денег я с собой не брала.
— А