Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

Беккер сжал зубы. Ещё одна волна окатила его.

— Я не хочу попасть в плен или сдохнуть.

Вайс резко поднялся.

— Беккер, ещё одно слово, и по возвращении я отдам вас под суд за неповиновение!

— Отдавайте, герр обер-фельдфебель. Только для начала выбраться отсюда надо. И желательно всем, а не вам одному.

— Разговор окончен! Хайнц, заберите документы и карту. Беккер, наблюдайте за лесом. Через несколько минут выступаем.

Темнело быстро. Деревья уже почти слились с густыми сумерками, и тут Беккер услышал треск сухой ветки. Он насторожился и прислушался. Через несколько секунд среди кустов снова что-то хрустнуло.

Беккер осторожно повернулся к лесу. При движении простреленную ногу пронзила боль, но теперь он почти не обратил на неё внимания. Ведь между деревьями мелькнуло что-то серое. Может, показалось? Он всмотрелся внимательнее и быстро потянулся к кобуре.

* * *

Я заметил, как раненый немец у хвоста перестал поглядывать на командира и уставился в сторону леса, где должен был находиться Аскар. Потом его рука дернулась к пистолету.

Чёрт! Неужели обнаружил?

Медлить было нельзя. Немец у дуба по-прежнему находился возле нашего летчика, но теперь он уже стоял. Из-за плеча пленного виднелись его голова и часть груди. Я быстро навёл перекрестье и нажал на спуск.

Того будто отбросило, он повалился набок.

Раненый у хвоста обернулся на выстрел, готовый нырнуть под самолет. Но я быстро перевёл прицел и выстрелил снова. Немец дёрнулся, ещё попытался ухватиться за самолет, но не удержался ослабевшими руками и упал на снег. Больше не шевелился.

Оба выстрела прозвучали с коротким промежутком. А я уже наводил винтовку на кабину, однако радиста там не было. Ушёл! Теперь главное, чтобы Аскар и Володя его не упустили.

— Аскар! — крикнул я что есть силы. — Он твой! Принимай с правого борта!

Аскар должен был оставаться у опушки и ждать, пока радист сам выйдет на него. Но, судя по всему немец, не появлялся. Я видел, как Джангильдин высунул голову и осмотрел правую сторону «Яка», а потом, нарушив мой приказ, поднялся с земли и двинулся к кабине с автоматом наготове.

— Аскар! Назад! Ложись! — крикнул я.

Но бывалый автоматчик то ли не услышал, то ли решил, что сумеет. Он продолжал идти, пригнувшись. Я судорожно всматривался, но немца нигде не видел.

И тут радист неожиданно выскочил из-за носа «Яка». Он прятался от нас за самолетом и теперь оказался всего в нескольких шагах от Джангильдина. Аскар вскинул на него автомат, но радист выстрелил первым. Два пистолетных выстрела прозвучали почти подряд.

А Джангильдин упал, так и не успев выстрелить.

Радист бросился к лесу. Он понимал, что русские где-то на ближней опушке, откуда прозвучали первые выстрелы, и теперь пытался уйти в противоположную сторону. Я повёл винтовкой, но немец бежал вдоль правого борта «Яка», скрытый от меня самолетом.

Справа ударил ППШ. Кочетков со своей позиции видел то, что было недоступно мне. Первая очередь прошла мимо, взбив снег перед бегущим немцем. Тот инстинктивно пригнулся и прибавил ходу, но вторая очередь настигла его на открытом месте. Радист упал и больше не поднялся.

— Товарищ сержант! Я попал! — крикнул Кочетков.

Я поскорее поднялся и побежал к Аскару. Он лежал возле носа самолета, на спине, с откинутой рукой. Автомат валялся рядом. Уже подбегая, я заметил, как Джангильдин шевельнулся.

Опустившись возле него на колени, я увидел кровь на шинели.

— Аскар, слышишь меня?

— Слышу, — с трудом ответил он. — Холодно…

Я распахнул на Аскаре шинель, разорвал гимнастёрку. Обнаружились две раны: одна на правой части груди, другая ниже, возле рёбер. Я достал индивидуальный пакет и прижал перевязочную подушечку к верхней ране, но бинт почти сразу пропитался кровью.

— Сам виноват, — с трудом проговорил Аскар. — Вы же лежать велели. А я подумал, уйдёт…

— Молчи. Не трать силы.

Из кустов подбежал Кочетков и растерянно остановился рядом.

— Володя, доставай свой перевязочный пакет. Давай сюда! Вот эту рану прикрой и прижми покрепче.

Кочетков опустился на колени и принялся помогать. Аскар закрыл глаза, потом с трудом открыл их снова.

— Товарищ сержант… Володька попал?

— Попал. Убил немца.

— Молодец, Володька…

Аскар попытался повернуть голову к Кочеткову, но сил уже не хватило. Он тяжело дышал, иногда надолго замирая, и я каждый раз с тревогой ждал следующего вдоха. Потом дыхание прекратилось. Я нащупал пульс на шее, подождал ещё немного и убрал руку.

Кочетков посмотрел на меня.

— Всё? — тихо спросил он.

Я кивнул.

Володя ещё некоторое время сидел рядом с Аскаром, потом поднял с земли его автомат, стряхнул снег и повесил на плечо рядом со своим. Я не стал ничего говорить. Поправил на Джангильдине шинель и поднялся. У дуба нас ждал раненый лётчик, которому тоже требовалась помощь, и поскорее.

Друзья! Если нравится книга, поставьте, пожалуйста ей лайк. На удачу Призраку! СПАСИБО

Руки лётчика были связаны, спиной он тяжело опирался о дуб. Совсем молодой парень, лет двадцати. Лицо в крови, бровь рассечена. Он настороженно смотрел на меня, пытаясь разглядеть в сумерках, кто к нему подошёл.

— Свои, — сказал я. — Сейчас освобожу.

Перерезал парашютную стропу. Лётчик охнул, опустил затёкшие руки и медленно, собирая силы, принялся растирать запястья.

Первым делом я осмотрел его ногу. На правом бедре комбинезон был разрезан, а повязка, наложенная поверх, насквозь пропиталась кровью. Правда, бинты подсохли, задубев, свежего кровотечения я не заметил.

— Ногой пошевелить можешь?

— Могу. Только шибко больно.

— Где тебя зацепило?

— Ещё в воздухе. Стрелок с «Хейнкеля» угодил. Сперва даже не почувствовал, а после посадки смотрю — ёк-макарёк, а вся штанина в крови. Перевязался кое-как. Кость, вроде, цела, я ведь до леса сам дошёл.

— Хорошо. Пока не двигайся, надо тебя нормально перевязать.

Лётчик посмотрел на меня и вдруг спросил:

— Товарищ сержант, а второго «Яка» вы видели? Серёжка на нём был, ведомый мой. Я видел, как его подбили, а потом уже не до него стало. Он хоть выпрыгнуть успел?

Я помолчал. Но ответить всё-таки надо было.

— Нет, брат. Мы с земли наблюдали за вами. Тот самолёт упал в лес и взорвался. Парашюта не было.

Лётчик опустил голову.

— Эх, Серёжка… — тихо проговорил он. — Ведь предупреждал его, чтобы от меня не отставал.

Некоторое время он молчал, потом снова посмотрел на меня.

— А «Хейнкелю» я всё-таки хвост разворотил. Видел, как он на крыло завалился и вниз пошёл. Уже после посадки дым за лесом заметил. Значит, не зря винт угробил.

— Не зря. Немец разбился, а ты нашу