Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

— А эти трое — с него, значит? — Лётчик кивнул в сторону убитых немцев.

— С него. Самолёт твой нашли, потом тебя. А ты хоть представься, герой.

— Командир звена 434-го истребительного авиаполка, младший лейтенант Макар Кошелев. — Он попытался подняться, но поморщился от боли и снова опустился на снег. — А ты?

— Алексей Сотников. Сержант. Ехал в той колонне.

— Они со своими связались? — тут же спросил Макар. — Немец в кабине всё кого-то вызывал по радио. А потом как обрадовался! Я хоть и не понимаю по-немецки, а по голосу слышал.

— Похоже, связался. Только что именно успел передать, не знаю. Теперь это не так важно.

— Вот ведь сволочи… Я же специально самолёт не трогал. Думал, раз на своей территории сел, наши потом приедут, заберут.

— Разберёмся. Ты пока лежи, помощь скоро будет.

— А если немцы за этими прилетят?

— А мы сейчас предупредим командование. Пусть встречают.

Я вернулся к самолёту, забрался на левое крыло и заглянул в кабину. На сиденье всё ещё лежал фонарик, оставленный немецким радистом. Нет, быстро передать точно ничего не получится: радиостанция уже не работала, питание не включалось. Теперь предстояло осмотреть убитых и забрать документы, прежде чем окончательно стемнеет.

Немецкий пилот лежал возле дуба, в нескольких шагах от Кошелева. Моя пуля попала ему в голову. Я обыскал немца, забрал документы и планшет с полётной картой. Во внутреннем кармане лежала серебряная фляжка грамм на сто, в которой что-то булькало. С шеи снял очки со светофильтрами. Под прозрачной накладкой на карте карандашом был обведён квадрат, рядом стояли две буквы и три цифры. Судя по всему, координаты запасной площадки, которые радист успел передать на аэродром. Пусть там наши их и встречают.

Кочетков всё ещё сидел возле Аскара. То и дело он отворачивался и моргал, пряча слёзы, но отойти никак не мог.

— Володя, иди сюда, — приказал я.

Услышав приказ, он поднялся и подошёл ко мне. Я взял у него ППШ, отсоединил диск и заменил запасным. Кочетков попытался помочь, но пальцы у него так дрожали, что он никак не мог справиться с защёлкой. Я сделал вид, что не замечаю ничего такого, давая ему время собраться.

— Теперь слушай внимательно. Вдвоём нам отсюда ни лётчика, ни Аскара не вынести. Макар идти не может, а товарища мы здесь не оставим. Так что вот тебе срочная задача. Доберёшься до дороги, остановишь наших и приведёшь людей, лучше с носилками.

— Мне одному идти?

— Одному, Володя. Я останусь с раненым. Ориентиры помнишь, которые Аскар тебе показывал?

— Помню, товарищ сержант.

— Вот и хорошо. Иди по нашим следам. На дороге ищи машину. Старший лейтенант обещал доложить о нас в комендатуру, там уже должны знать, где нас искать. Понял?

— Понял.

— Тогда иди. Только осторожнее в темноте.

Кочетков посмотрел на лежавший возле Аскара автомат.

— А его ППШ?

— Оставь мне. Может пригодиться, пока вас не будет.

Я подобрал автомат Джангильдина, проверил магазин и положил рядом со «Светкой».

Кочетков ещё раз взглянул на погибшего товарища, поправил ремень и направился к лесу.

Я же вернулся к убитым немцам и, повозившись, снял с двоих меховые лётные куртки. Ночь обещала быть морозной, а Макар и без того потерял немало крови. До утра на холоде ему было бы совсем худо.

— Ну что, лейтенант, попробуем перебраться в укрытие? — предложил я, вернувшись к нему.

— Попробуем, — согласился Макар. — Только нога, зараза, совсем не слушается.

Я помог ему подняться. Он опёрся на моё плечо, попробовал сделать несколько шагов, но чуть не упал. Пришлось обхватить его за пояс и почти тащить на себе. До поваленного дерева было каких-то семьдесят шагов, однако добрались мы туда изрядно вспотевшими.

За толстым стволом дерева имелась небольшая ложбина, прикрытая от поляны кустарником. Там я и решил устроиться до прихода помощи. Снег разгрёб, набросал на землю сухих веток, расстелил одну из немецких курток, а поверх неё парашютную ткань. Помог Макару усесться поудобнее, укрыл второй курткой.

— Ну как, жить можно?

— Ещё как, — отозвался он, устраиваясь. — Как посидел связанным на мушке у фашиста, так мне тут прямо санаторий.

— Тогда отдыхай. А я пока дровишек соберу.

В пролеске нашлось достаточно сушняка. Я наломал мелких веток, выгреб из-под поваленного ствола сухую кору и развёл небольшой костёр. От самолёта мы отошли достаточно далеко, чтобы не опасаться разлитого бензина. Пламя прикрывал толстый ствол вяза, а подбрасывать много дров я не собирался. Лишнее внимание нам сейчас было ни к чему.

Когда костерок разгорелся, я придвинулся ближе и с удовольствием протянул к нему замёрзшие руки. Макар тоже вытянул ладони из-под куртки.

— Эх, хорошо-то как! — проговорил он. — А я уж думал, всё, замёрзну, или фрицы добьют. Сидел, ног не чуял.

— Ничего, скоро наши придут. Володька доберётся до дороги, обязательно кого-нибудь приведёт.

Он помолчал, потом посмотрел на меня.

— А тот, который погиб… Как его звали?

— Аскар Джангильдин.

— Он ведь тоже меня спасать пришёл?

— Все мы за тобой пришли.

— Жалко парня. Я его даже поблагодарить не успел. Спасибо тебе, Алексей, если бы не вы, не знаю, что эти сволочи со мной, сделали бы.

— Не за что пока. Вот выберемся отсюда, отблагодаришь, а пока давай по биш грамм с тобой выпьем для здоровья и сугрева.

— Откуда?

— Трофей!

Я достал свою фляжку, открутил колпачок и плеснул туда из немецкой. Летчик осторожно взял емкость, глубоко вдохнул и отправил эликсир в рот.

Потом крякнул, и восхищенно сказал:

— Ароматный какой, как господь по душе прошелся! Это что?

Я налил себе, глотнул и покатал напиток по небу:

— Коньяк, французский похоже!

— Ну давай еще по одной, за Победу и назло врагу!

Макар некоторое время смотрел на огонь, потом полез рукой за пазуху. Достал фотокарточку:

— Гляди.

На снимке была молоденькая девушка с волнистыми волосами, в светлой кофточке с оборками.

— Жена? — спросил я.

— Да нет ещё. Валя. Мы с ней с одного двора. До войны всё вместе бегали, потом я в лётное училище поступил. Теперь вот пишет, ждёт.

Он осторожно взял снимок, поднёс поближе к огню, чтобы неровные сполохи освещали его.

— Я ей обещал, что после войны поженимся. Она только смеётся, говорит: сначала вернись, герой, а потом обещай. А то еще забудешь меня. Летчиков, говорит, девушки любят. А я знаю: мне другие не нужны. К ней вернусь. И тебя на свадьбу позову, приедешь?

— Конечно. Пиши адрес.

— Сейчас. Я из Куйбышева.

Макар написал мне свой адрес. Ещё немного полюбовался