Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

— Понял, товарищ сержант.

— И смотри, чтобы в нашего лётчика не попасть. Он там совсем рядом.

— Аккуратно всё сделаю, — с лёгкой укоризной ответил тот.

— Товарищ сержант, — Джангильдин поправил ремень автомата. — Сколько мне времени даёте?

— Думаю, минут за пятнадцать обойдёшь. Но я подожду двадцать, чтобы наверняка. По моему первому выстрелу начинаешь действовать. Выполнять.

— Есть.

Аскар пригнулся и осторожно двинулся вдоль опушки. Вскоре кусты скрыли его из виду. Кочетков отполз вправо, к указанному мной укрытию, а я остался за поваленным вязом и вернулся к наблюдению за немцами. Летчик у дуба почти не двигался, лишь изредка поглядывая на лес. Раненый возле хвоста озирался, время от времени осторожно переставляя больную ногу. Он почему-то не садился, будто боялся и готов был нырнуть под самолет каждое мгновение.

Вдруг радист в кабине оживился, выпрямился и быстро заговорил в микрофон. Офицер привстал, окликнул его. Из кабины последовал короткий ответ, после чего немец снова склонился к приборам. Похоже, ему, наконец, удалось с кем-то связаться.

Прошло десять минут, затем пятнадцать. Я поглядывал на дальнюю опушку, за хвостом «Яка», где должен был уже устроиться Аскар.

* * *

Нога болела так, что унтер-офицер Беккер уже почти не чувствовал холода. Русский лётчик прострелил ему бедро навылет. Кость, похоже, осталась цела, но при каждом движении всё будто бы обливало огнём по живому, совершенно нестерпимо. Крамер, конечно, перевязал ему рану, однако стоять Беккер мог, только опираясь на хвостовое оперение «Яка».

Солнце опускалось за лес. Скоро стемнеет, а до своих отсюда было не добраться.

— Хайнц! — окликнул радиста обер-фельдфебель Вайс, сидевший возле дуба. — Сколько ещё возиться будете?

— Нашёл одну из наших рабочих частот, господин обер-фельдфебель. Русский передатчик позволяет на неё настроиться, но разобраться с ним непросто. И аккумулятор долго не выдержит.

— Так вызывайте, чёрт вас побери!

— Я пытаюсь!

Крамер снова склонился над радиостанцией. Беккер слышал, как тот повторяет в ларингофоны:

— «Адлер», «Адлер», здесь «Шпатц-три». Приём. «Адлер», ответьте.

Радист замолчал, прислушиваясь к шуму в наушниках, затем повторил вызов. Под приборной доской негромко гудел преобразователь питания. Беккер знал, что без работающего двигателя аккумулятора надолго не хватит. А если связь не удастся установить до того, как он разрядится, второго шанса у них не будет.

После очередной попытки Крамер раздражённо стянул один наушник.

— Ничего, господин обер-фельдфебель. Одни помехи.

Беккер осторожно переступил с ноги на ногу и поморщился от боли.

— Герр обер-фельдфебель, скоро стемнеет. Допустим, нас услышат. И что дальше? Думаете, за нами пришлют самолёт в русский тыл? На их месте я бы не рискнул.

— Вашего мнения, Беккер, никто не спрашивал.

Самодовольный этот тон теперь раздражал. Беккер прекрасно знал, что такое субординация, а всё-таки отказывать подчиненным в элементарном уважении было вовсе не обязательно.

— Я воюю ещё с Польши, герр обер-фельдфебель, — как мог ровно произнёс унтер-офицер. — Повидал всякое. И знаю, что далеко не за каждым сбитым экипажем отправляют спасателей.

Вайс недовольно посмотрел на него.

— Вы уверены, что правильно определили квадрат?

— Насколько можно быть уверенным. Дорогу и протоку я заметил ещё с воздуха, перед прыжком. На карте они есть. Местность сходится.

— Тогда следите за лесом и не мешайте радисту. Хайнц, продолжайте вызывать!

Беккер замолчал. С Вайсом он летал четвёртый месяц и за это время успел убедиться, что обер-фельдфебель терпеть не может возражений, даже и по делу. Боль и слабость накатывали волнами, а вместе с ними приходила злость.

Русский лётчик сидел под дубом, опустив голову на грудь. Вайс устроился рядом с ним, почти повторяя позу — так, чтобы пленный прикрывал его со стороны зарослей.

Крамер продолжал вызывать аэродром. Солнце скрылось за деревьями, на поляне быстро темнело. Беккер уже подумывал, не предложить ли командиру бросить бесполезные попытки и уходить в лес, пока ещё можно разглядеть дорогу, когда из кабины донёсся возбуждённый голос радиста:

— Есть связь, герр обер-фельдфебель! Отвечают! Правда, слышно плохо.

Крамер торопливо заговорил в ларингофоны. Назвал позывной, номер экипажа, передал координаты и сообщил, что они обнаружили подходящую для посадки поляну длиной около трёхсот метров. Доложил о трёх уцелевших членах экипажа, одном раненом и пленном русском лётчике.

Затем замолчал, прислушиваясь к наушникам.

Вайс крикнул:

— Ну что там, Хайнц? Что отвечают?

— Сообщение приняли, герр обер-фельдфебель. Передадут командованию. Решение об эвакуации пока не принято. Если самолёт вышлют, мы должны с рассветом быть готовы обозначить площадку тремя кострами. Русского лётчика приказано сохранить живым.

— И когда за нами прилетят? — с надеждой спросил Беккер.

— Не сказали. Подождите… — Крамер прижал наушник к уху. — Связь пропадает. Повторите! «Адлер», повторите сообщение!

Он ещё несколько раз попытался вызвать наземную станцию, но ответа не получил.

— Всё, герр обер-фельдфебель. Одни помехи.

— Вызывайте снова!

— Пытаюсь! Но они меня не слышат!

Крамер ещё несколько минут пытался вызвать аэродром, но ответа больше не получил. Преобразователь питания работал с перебоями, пока окончательно не затих. Радист снял шлемофон и раздражённо бросил его на сиденье.

— Всё, герр обер-фельдфебель. Аккумулятор разрядился.

— Не важно, — ответил Вайс. — Главное, нас услышали. Координаты приняли. Если командование решит прислать самолёт, будут знать, где искать.

— Надо уходить отсюда, — вмешался Беккер. — Русские наверняка видели, куда упал их истребитель. Скоро здесь появятся солдаты.

— Собираемся. Хайнц передал квадрат запасной площадки, скоро выступаем.

— А если самолёт всё-таки пришлют, герр обер-фельдфебель? — спросил Беккер. — Как мы все в него поместимся? Пришлют «Шторх». Два пассажирских места, а нас трое, да ещё русский пленный.

— Первым рейсом полечу я и русский, — невозмутимо ответил командир. — Пленный представляет ценность для командования. За вами пришлют второй самолёт.

— Второй? — переспросил Беккер. — Вы действительно верите, что они дважды полетят через русские позиции ради одного экипажа?

— Это решать не вам!

— Значит, вы с русским улетите, а мы с Крамером останемся здесь? У меня прострелена нога, герр обер-фельдфебель. Я и до новой площадки едва доберусь. Как мне потом выбираться одному?

— Вы останетесь вдвоём. И будете ждать дальнейших распоряжений.

— Каких распоряжений? Радиостанции у нас больше нет. Даже если второй самолёт вышлют, как мы об этом узнаем?

Вайс раздражённо повернулся к нему:

— Унтер-офицер Беккер, прекратите пререкания! Пленного приказано сохранить живым. Он может сообщить нашей разведке немало полезного, и я намерен доставить его в штаб.

— А нас с Крамером, значит, оставите здесь?

— Я отвечаю за выполнение приказа, Беккер. И не собираюсь больше обсуждать свои решения с