Боярин из пустошей - Евсей Рылов
Мы миновали длинную лощину и вышли к круглой котловине, окружённой довольно высокими скалами, поднимающимися почти отвесно. Внутри неё расположилась самая обычная туристическая стоянка: кострище, окружённое скамейками из положенных на камни брёвен. Рядом размещался балаган из жердей и прошлогоднего лапника, довольно, надо, сказать большой.
Ну что ещё упомянуть? Тут был приличного вида дачный туалет типа сортир, полностью лишённый всякой магии, ну и мусор…
Вообще, создавалось впечатление, что я попал на маленькую палёную плешь, только растения здесь были очень даже живы. И не только они. То тут, то там под ногами встречались купки поганок. Очень характерных поганок — куполообразная серая шляпка и тонкая длинная ножка.
Вот вам и исполнитель желаний!
— Эй, ты что делаешь⁈ — заорал Немец, глядя на то, как я растоптал кучку грибов.
— Фу, гадость ядовитая… — мрачно проскрипел я.
— Да что ты понимаешь⁈ — кипятился проводник. — Без них ничего не будет! — всплеснул руками Немец. И почему я не удивлён…
— Ладно, ладно… — проскрипел я.
По легенде я хотел вернуть выпитую малахитом жизнь и стать нормальным. Ульрих, эту сказку съел на раз. И неудивительно, я ему за это четырнадцать червонцев выложил.
Короче, проводник разжёг костёр и принялся варить зелье. С рук его в котелок буквально лился странный серебристый свет. Раньше подобного видеть мне не приходилось.
Когда он закончил, варево бледно сияло грязно-серым. А что такого, я антимаг, я так вижу…
Надо сказать, что никаких знаков или узоров на котелке, который он нашёл здесь же, не проступило. А вот это уже интересно. Этот Ульрих мне явно пригодится.
Когда варево было готово, он подозвал нас и предложи́л сесть. Потом принялся зачерпывать отвар ковшиком и по очереди подавать нам повторяя:
— Огонь — наш друг — грибы — наш враг, вода — наш друг — грибы — наш враг, гранит — наш друг — грибы — наш враг… — голос его стал гипнотическим. Он подал ковшик мне последним, а сам выпил остатки варева из котелка. — Нас никто не найдёт, в этом лесу… — где-то я всё это уже слышал. Я не пил, раскачиваясь взад и вперёд в такт его словам. — Нас никто не найдёт в этом лесу! — возгласил он. Я медлил, глядя на него, — Мы сегодня умрём в этом лесу! Нас не найдут, за шиворот дождь, так что же, за шиворот дождь, так что же… — все уставились на меня, глаза их остекленели. Отлично! Я пригубил варево. Продолжая раскачиваться, я изображал, что пью… — Съешь своих врагов, победи, возьми их силу себе! — орёт Ульрих. Вперёд, назад, вперёд, назад… ковшик летит вниз, мой рот наполняется отвратительным вкусом серой пыли. Я выплёвываю содержимое…
Я вижу, как серебристый свет расползается по остальным, но не по мне… Спасибо антимагии — она спасла меня от того колдовства, но не от галлюциногена.
Это был никакой не псилоцибин. Эту гадость я бы узнал везде, да и галлюцинаций у тех, кто их не ждёт, особо-то и не бывает. А у меня…
— Ч… ч… ччччччч… — я оглянулся на звук… оглянулся и увидел, как деревья под грибами, поросшие глазами, протянули ко мне руки, — здравствуй!
Я резко встал, круго́м была ночь, а всего мгновение назад не натикало и трёх часов…
— Нас никто не найдёт в этом лесу… — монотонно пел Немец. — Мы сегодня родимся в этом лесу…
А рядом с ним… Рядом медленно раскачивалась змея… огромная, настолько, что, казалось, была толщиной с дерево. Она поднялась и…
Деревья под грибами, заросшие глазами…
— Дятел ствол разбивает в щепки, ворон облетает окрестности… — тянул проводник.
— … Нас никто не найдёт в этом лесу… — вторила ему змея мелодичным женским голосом. — Нас не найдут, за шиворот дождь. За шиворот дождь, так что же…
Стоп, да это же песня! Я слышал её студентом. Серёга — Щегол её любил… Вот он стоит, курит рядом с Ульрихом, а вот Лена в странной толстовке, как в тот самый день, когда мы встретились. Она халат забыла. А у меня запасной нашёлся.
— А ты откуда здесь? — она говорит удивлённо. Голос у неё молодой и мелодичный. Вот непослушная прядь падает ей на лицо, и серые глаза смеются…
— Я соскучилась…
Я не могу оторвать от неё взгляд. Столько бесконечно долгих лет, я мечтал встретиться, столько прокля́тых пустых лет… Всё, что я хотел, это снова быть вме…
Перед мысленным взором вдруг мелькает сообщение:
ВНИМАНИЕ: энергоструктура пользователя получила повреждение!
Немедленно прекратите воздействие опасного фактора!
— Нет! — я заорал на себя. — Лена умерла!
Я вцепился в самое страшное воспоминание, в видео, которое пересмотрел тысячи раз. Хотя, что я лгу на самом деле всего лишь один, но в кошмарных снах оно возвращалось ко мне снова и снова.
Словно в замедленной съёмке я видел, как ракета разваливается в небе над пляжем, полным людей. Они не успевают даже испугаться, как тысячи крохотных кубиков рвут плоть. Песок, в котором играли дети, обагряется кровью.
Бесконечно невыносимо долго я вижу, как стальной град накрывает то самое место, где Лена помогала дочери строить песчаный замок. Наш сын бежит к ним с ведёрком и его разрывает поражающими элементами…
Я кричу дико, на одной ноте… Кричу и не могу остановиться.
Мгновение, и я вываливаюсь в реальность.
Снова день. Я стою у костра, вокруг которого скорчились люди. Немец качается взад и вперёд, повторяя, как умалишённый, слова песни. Остальные валяются в гротескных позах на земле. Лысая девица смеётся, раздирая свою голову ногтями.
Рядом с проводником извивается огромная змея. Нет, не змея! Змеечелове́к, змееде́вушка! Она пытается вырваться из захвата Карла, оставляя за собой в воздухе след. Тот держит её шею согнутой рукой. Та яростно выворачивается, но враночеловек сильнее.
К змеедевушке на полусогнутых подбирается Мурка. Глаза её горят безумным голодным огнём.
— Кушать подано, любовь моя, — ухмыляется Карл.
— Нет… пожалуйста… Пустите, — отчаянно кричит змееде́вушка.
— Мурка, нет! Не смей! — хриплю я.
Рысь щерится в мою сторону.
Тра-та-та — я даю очередь в воздух и окончательно оказываюсь в реальности.
Карл на самом деле поддерживал змеедеви́цу, чтобы не упала, а Мурка тем временем тыкала её лапой. Девушка странно повизгивала, при этом одеваясь зелёным светом исцеления. Рысь обернулась ко мне, и то ли фыркнула, то ли чихнула.
Я с трудом подошёл к ним. Ноги у меня заплетались.
— Ты что натворила⁈ — уставился я на змеедеви́цу.
— Я? — испуганно завертелась она, — я… ты хотел увидеть эту… Лену, я… я… показала. Ты зачем это? Зачем