Из дикого леса дикая тварь 3 - Евгений Адгурович Капба
— Уж-уж-уж! Уж! — трясся карман.
Долгие месяцы без смартфона заставили меня от него просто отвыкнуть, я тупо испугался секунды на три, а потом успокоился, сообразив, что это «Яблочков», а потом снова испугался: кто вообще может звонить мне на телефон, который я только что подключил?
— Айе! — почему-то по эльфийский поздоровался я, нажав на кнопку приема вызова.
— Его светлость Станислав Темнорецкий, я полагаю?
— Именно так! С кем имею честь?
— Стольник Жестянников, отделение Сыскного приказа в сервитуте Ситка… Вы проходите свидетелем по делу господина Вандерберга, у нас тут суд вот-вот состоится, не могли бы вы прийти показания дать?
— Мог бы, почему нет? Но мне всегда казалось, что свидетельские показания интересуют следствие задолго до суда…
Постепенно ситуация приобретала логическое обоснование: конечно, у Сыскного приказа в базе сразу появился мой номер, едва юрист-продаван Святополк зарегистрировал смартфон и номер контакта на мой ай-ди браслет. И вместо того, чтобы бегать и искать меня по городу, они просто позвонили!
Но это даже интересно: им что — оповещение приходит? «Стах Темнорецкий купил телефон, теперь можно перепугать его до мелькорчиков!»
В это время Жестянников ответил мне на вопрос про странный подход к опросу свидетелей:
— О! Обычно так и происходит, обычно судебное заседание и вынесение приговора происходят значительно позже задержания. — Голос сыскаря повеселел. — Вы совершенно правы, но только в том случае, когда речь идет о цивильном следствии. У нас тут все пошло по ускоренной программе: Вандерберг сознался и слил кое-кого из своих дружков. Так что мы должны соблюсти формальности, только и всего. К тому же — вы аристократ и маг, ваши слова имеют вес… За вами прислать машину? Четыре с половиной километра — немалое расстояние. Да и райончик, в который вы забрались, — не самый благополучный.
— Присылайте, — согласился я. — Почему бы и нет?
Он мне почему-то сразу понравился, хоть я ни разу и не видел этого сыскаря. А еще я подумал, что наверняка «по ускоренной программе» сработал менталист. Возможно — командировали в Ситку какого-нибудь следователя по особо важным делам, принадлежащего к правящей династии…
Я вышел из склада, закрыл за собой дверь — насколько это было возможно, — выбрался за ворота и стал ждать. Пока ждал — все размышлял об этой самой династии и о менталистах. Оно тут как было устроено: Грозными — правящей семьей — считались только сам Государь, его дети и внуки. Все остальные входили в клан Рюриковичей — менталистов и госслужащих, которые подвизались на множестве разных ключевых постов, от военной разведки до директоратов крупных опричных корпораций. Когда в ходе сложной процедуры из детей Государя (после его смерти) кто-то проявлял себя как новый Государь, его братья и сестры с семьями автоматически переходили в клан Рюриковичей. А дети и внуки нового Государя оставались Грозными.
Бастарды, которые периодически появлялись у отпрысков правящего клана менталистов, носили фамилию Рикович — как, например, легенда Сыскного приказа некий Иван Иванович, о котором рассказывал Кулага. Незаконнорожденные тоже часто имели ментальные способности, как минимум уровня пустоцвета. Вообще — родиться в аристократической семье было тем еще лайфхаком: дети магов становились магами раз в пятьдесят или в сто чаще, чем, скажем, ребятня из земщины. А бастард там или в венчаном браке — это уже второй вопрос.
Интересно, а если ребенка на стороне приживет Грозный, какая фамилия будет у малого в этом случае? Если у Трубецких — Бецкие, у Долгоруковых — Руковы, а у Потемкиных — Темкины. У Грозных кто? Розные?
— Мы за вами! — Рядом со мной притормозил неприметный серый седан, и с пассажирского переднего места в окно выглянул коротко стриженный молодой человек в кожаной куртке. — Нас стольник Жестянников прислал. Бляху показать?
Их там двое таких было, стриженых.
— Не надо бляху на людях показывать, неприлично! — Я полез на заднее сиденье, устраиваясь поудобнее.
— Хо-хо! Шуточки шутите? — сказал ярыжка и повернулся к водителю: — Поехали, Толя.
И мы поехали.
— А что, правда менталиста специально ради Вандерберга прислали? — закинул удочку я.
— Да не-е-ет, там плановый выборочный ментальный аудит, раз в три года такое случается, — беспечно откликнулся тот самый Толя. — Ну чтобы перегибы на местах отслеживать. Ездит кто-то из Рюриковичей и негласно проверку проводит. Просто Дмитрий Васильевич нашему Жестянникову — наставник и старший товарищ, вот и помог по старой памяти. Правда, всего на пятнадцать минут заскочил, так что Вандерберга этого еще колоть и колоть. Но на приговор показаний уже хватит! В покушении на убийство племянника и на массовое убийство вашей артели по предварительному сговору, и притом — группой лиц, он признался, так что все — небо ему с овчинку покажется. Или будет сотрудничать и петь соловьем, или его колесуют. Родственников в Государстве Российском убивать не очень приветствуется. Не по-христиански это — племянничка ради наследства на смерть отправлять!
— Ну вам виднее… — дипломатично согласился я.
Дальше мы ехали молча, пока не добрались до площади имени Крузенштерна и Лисянского — скорее всего, эти двое в здешней истории были гномом и эльфом, портретов я не видел, поэтому судить было сложно. А памятник мы проскочили быстро, рассмотреть тоже не удалось.
Полицейское управление, отделение Сыскного приказа, суд, адвокатская контора, муниципалитет, салон экзотического массажа — по факту натуральный бордель, — публичная библиотека, пивнуха и мясной рынок стояли тут рядом и были выполнены в едином стиле — «кремлевском» конечно же. С кокошниками, луковками и изразцами.
Утешало одно: христианский кафедральный собор и илуватарианская священная роща находились далеко в стороне, квартала за три отсюда. Это было здорово, иначе архитектурный ансамбль главной площади Ситки из комического превратился бы в трагический.
— Поднимайтесь на второй этаж, там в седьмом кабинете, откуда сильнее всего несет кофе и сигаретами, найдете Жестянникова, — сообщил мне Толя. — А мы дальше — патрулировать!
— Эру в помощь! — пожелал я и выбрался из машины.
На крыльце меня уже ждали. Еще один молодой мужчина в самой обычной штормовке открыл передо мной дверь и провел внутрь.
— Проходите, ваша светлость, господин стольник вас примет… Он почти закончил с другими свидетелями.
Сыскари — или, как их звали на архаичный манер, ярыжки — выглядели и вели себя куда более интеллигентно, чем, скажем, земская милиция или киборги-полицейские из сервитута. На