Криминалист 14 - Алим Онербекович Тыналин

— Задержка?

— Три минуты. Выход в двадцать сорок три.

— Принято.

Я отпустил створку двери. Она мягко закрылась у меня за спиной. Пошел вдоль правой стены, к платформе.

— Девятнадцатый. Ты ушел с поста.

— Иду к платформе. Расстояние сто футов.

— Митчелл. Вернись на пост.

В наушнике щелкнуло, вклинился другой голос. Спокойный, с чикагской растяжкой на гласных.

— Двадцатый. Иду навстречу с левой стороны. Беру фотографов. Митчелл берет телевидение.

— Локхарт, у тебя нет права отдавать распоряжения.

— А я и не отдаю, — сказал Локхарт. — Я просто иду.

Проход вдоль правой стены шириной четыре фута. Темно, свет Гловера бьет на сцену, а здесь, у стены, тень.

Под ногами мягкий ковер, шаги глухие. Официант с кофейником стоял посреди прохода, спиной ко мне.

Я взял его за локоть и отодвинул к столу. Он оглянулся, открыл рот, но ничего не сказал.

За столами уже садились люди. Мужчина в смокинге с орденской лентой на груди стоял у стула и допивал вино, запрокинув голову.

Я прошел у него за спиной. Женщина рядом с ним уронила салфетку. Салфетка легла мне под ноги, я перешагнул через нее.

Шестьдесят футов. Пятьдесят.

С левой стороны зала, между столами, быстро шел Локхарт. Прямо, не глядя по сторонам. Руки свободные, пиджак расстегнут.

Платформа впереди. Агент у лесенки стоял лицом в зал.

Увидел меня, сдвинул брови, рука пошла под пиджак. Потом заметил значок и остановился.

Наверху за камерой стоял Гловер. Правая рука на ручке панорамы, лицо прижато к резиновому наглазнику видоискателя. Объектив смотрел на трибуну.

Меррик сидел на ящике у своего пульта, в наушниках, руки на коленях. Пальцы правой руки лежали возле тумблера сбоку пульта. Лоб у него блестел от пота.

Фотограф «Ассошиэйтед Пресс» стоял на краю платформы и менял пленку, пальцы у него дрожали. Второй фотограф навел камеру на правую стену, откуда послышался хлопок, щелкнул просто так, в темноту.

Тридцать футов.

— Посты, внимание, — сказал Рэндалл. — Двадцать сорок две. Сёрчлайт выходит.

Сенатор у трибуны положил карточки на наклонную полку и сказал в микрофон:

— Дамы и господа. Президент Соединенных Штатов.

Зал встал. Загремели стулья. Аплодисменты раздались волной, от первых столов к дальним. Люди стояли и хлопали, закрывая мне платформу спинами и открытыми плечами женщин.

Из служебного прохода на сцену вышел Никсон. Темный костюм, флажок на лацкане. Помахал рукой, улыбнулся и пошел к трибуне.

Сенатор отступил в сторону. Двое агентов вышли следом и встали по бокам, у края сцены.

Двадцать футов до сцены.

Я шагнул между двумя стульями и вышел в проход перед платформой. Отсюда видно всю камеру сбоку.

Серый корпус, длинный объектив, над ним черная и прямоугольная бленда,. Противовес сзади. Гловер пригнулся к видоискателю.

Президент подошел к трибуне. Положил на полку листки. Поднял руки, успокаивая зал. Зал хлопал.

Объектив камеры едва заметно сдвинулся. Немного вниз и вправо. Так сдвигается ствол, когда стрелок делает поправку.

Сорок футов до трибуны, на этом расстоянии стояли двести сорок человек и хлопали.

Три фута до лесенки на платформу.

Я схватился за перила и пошел вверх через ступеньку. Агент у лесенки успел сказать «эй» и схватить меня за рукав, но я рванулся и он отпустил меня.

Платформа под ногами качнулась, фанера прогнулась и хлопнула по козлам.

Гловер оторвался от наглазника. Повернул голову. Лицо у него оставалось спокойным, как днем, когда он вешал шторки на лампу. Правая рука лежала на ручке панорамы, левая уходила вниз, под корпус камеры, к тому месту, где у камеры нет ничего, кроме кронштейна.

Ближайшая стойка Гловера стояла в четырех футах слева. Мачта в рост человека, на ней тысячеваттный прибор в стальном кожухе, с четырьмя черными шторками. Прибор горел. От него шел жар, как от открытой духовки.

Я ударил в мачту плечом, у самого верха.

Стойка пошла вниз, ножки оторвались от фанеры, вся эта конструкция, семьдесят фунтов железа и раскаленного стекла, повалилась набок, на камеру.

Прибор ударил в корпус сверху и сбоку, по бленде. Камера на штативе развернулась вокруг оси, голова клюнула вниз.

Лампа лопнула. Хлопнуло, как от разбитой электрической лампочки, только громче, посыпались осколки мелкие, белые кварцевого стекла,.

И в ту же секунду, изнутри камеры, из-под бленды, послышался второй звук. Глухой, короткий, будто кто-то с силой закрыл тяжелую книгу.

Без пламени и дыма. Просто хлопок, вместе с ним короткое шипение выходящего воздуха.

Гловера развернуло вместе со штативом. Он упал на колено, выдернув руку из-под корпуса.

На сцене, в сорока футах, от трибуны отлетела щепка.

Дуб раскололся по верхнему краю наклонной полки, в двух ладонях от президентского галстука. Листки с текстом подбросило и сдуло на пол.

Президент отшатнулся назад, на полшага и посмотрел на трибуну сверху вниз, будто она сама вдруг треснула от старости.

Потом на сцене все завертелось с невероятной скоростью.

Два агента взяли Никсона под руки, третий закрыл его спереди. Президента увели со сцены не по ступенькам, а прямо через край, в служебный проход, почти на весу.

У второй двери от трибуны, подпертой деревянным клином, их встретила Николь. Она стояла в проеме, лицом в зал, с револьвером в опущенной руке и не двинулась с места, пока они не прошли мимо. Потом выбила клин ногой, закрыла дверь и ушла за ними.

— Сёрчлайт уходит, — сказал Рэндалл в наушнике. — Запасной выход. Пожарная лестница, двор. Всем постам держать зал. Двери закрыть. Никого не выпускать.

Двести сорок человек закричали разом.

Люди в зале вскочили с мест, отодвигая стулья назад, кто-то полез под стол. Другие, наоборот, встали на стул, чтобы лучше видеть.

Женщина в зеленом платье бежала к дверям в фойе, придерживая подол. Там она уперлась в агента, стоящего спиной к створкам.

Гловер поднялся с колена и прыгнул с платформы. Не к лесенке, а с дальнего края, через фотографов, вниз, в проход между столами. Приземлился, качнулся и побежал к левой стене, к выходу на кухню.

Он успел пробежать футов восемь.

Локхарт выскочил ему навстречу из-за крайнего стола, где стоял все это время. Гловер увидел его поздно, попробовал уйти вправо.

Локхарт шагнул в ту же сторону, схватил его за правую руку у запястья, повернул кисть на себя и вниз. Двинулся вместе с ним дальше, не останавливая