Московский сыщик. 1903. Книга 3. - Максим Шаравин

— Взяли, — с порога сказал Румянцев, а Белозёров поставил на стол саквояж.

— Кто такой? — спросил Рябинин, сразу открыв саквояж и увидев довольную улыбку Василия.

— Молчит. В камеру отправили, — ответил Румянцев.

Рябинин уже выкладывал на стол деньги и документы. Найдя расписку, быстро прочитал и передал Воронову, начав просматривать остальные бумаги.

— Склад, на котором мы его взяли, похоже, тайником оборудован, но искать не стали. Филёр, который его выследил, сказал, что он туда со свёртком зашёл, а приняли мы его уже с саквояжем, когда он ноги уносил. Так что всё самое ценное здесь, но нужно будет потом проверить, на всякий случай, — сказал Белозёров.

— Я сейчас чайку попью и съезжу, проверю, — отозвался Мохов, наливая себе чай.

— Я с тобой поеду, — Румянцев тоже стал наливать чай себе и Василию.

— Сможешь расшифровать? — Рябинин повернулся к Василию, держа в руках шифрованные документы.

— Постараюсь. В крайнем случае привлечём «Каллиграфа». Вот ещё что: курьер этот уверен, что хозяин Воропанова — очень влиятельная фигура в высшем свете. Сказал, что он держит в руках половину Петербурга и всю московскую полицию, — Белозёров посмотрел в глаза Рябинину.

— Разберёмся. Мало ли что он болтал, когда вы его взяли, — Рябинин сложил всё назад в саквояж. — Так, Иван Макарович, спрячь это где-нибудь в укромном месте, чтобы никто не знал. Часть улик, что я забрал в окружной суд, я припрятал. Но складывать всё в одно место нельзя.

— Сделаю, никто не найдёт, — кивнул Воронов.

— Всё, я поехал в окружной суд. Надо документы по этому делу сделать. Тихон и Фёдор Емельянович тогда ещё раз на склад съездят. А вы с Василием тут будьте. Вечером, как только я освобожусь, встречаемся здесь, — Рябинин быстро подошёл к вешалке, надел свой сюртук и вышел из кабинета.

Спустя два часа судебный следователь Аристарх Платонович Рябинин, находясь в своём кабинете в здании Московского окружного суда, аккуратно подшивал в папку уголовного дела, названного им «Северные земли», протоколы задержаний, допросов и изъятий. Параллельно Рябинин делал себе пометки, где нужны подписи задержанных, а где необходимо привлечь «своих» понятых, чтобы узаконить изъятие улик, хоть ему это и не нравилось. Но в данном деле выбора у него не было. Ситуация развивалась слишком быстро, и каждый раз искать понятых не было возможности.

Неожиданно дверь его кабинета резко распахнулась, и на пороге появился полицмейстер Москвы. Его лицо выражало крайнюю степень раздражения. За его спиной маячил адъютант, оставшийся дежурить в коридоре.

Рябинин встал со своего места, вежливо поклонившись.

— Добрый вечер, ваше превосходительство, — произнёс Рябинин. — Чем обязан вашему столь позднему и неожиданному визиту?

Полицмейстер прошёл к столу Рябинина и посмотрел на папку с уголовным делом. Вернув взгляд на Рябинина, он заговорил голосом, не допускающим возражений:

— Аристарх Платонович, я пришёл к вам не для светских разговоров. Мне стало известно, что вы и сыскное отделение под руководством Воронова развернули в городе невероятную активность. Облава на Сухаревке, задержание на мануфактурном складе, аресты без оснований, допросы с применением силы… Вам не кажется, что вместо расследования обычного ограбления и случайного убийства обычного купца вы стали заниматься совершенно не тем?

— Ваше превосходительство! — начал говорить Рябинин. — Мы раскрыли целую преступную сеть! Убиты купец Гусятников, горный инженер Поленов, нотариус Бобров! У меня есть улики, с помощью которых я скоро выйду на заказчика. Это не просто рядовые убийства или ограбления, это попытка захвата ценнейших северных земель…

Полицмейстер поднял ладонь в белой перчатке, обрывая судебного следователя на полуслове.

— Послушайте меня внимательно, Аристарх Платонович. Забудьте про ваши улики и северные земли Гусятникова. Это дело касается не просто московского уголовного мира. Оно затрагивает очень важные государственные интересы и касается лиц самого высокого положения в Петербурге и Москве, чьи имена вам даже знать не следует. Вы своими ненужными действиями ставите под угрозу стратегические финансовые проекты империи!

Рябинин настолько поразился откровенностью и наглостью полицмейстера, что спросил:

— Вы предлагаете мне закрыть глаза на три убийства и на попытку с помощью поддельных документов завладеть чужими землями⁈

— Я не предлагаю, Аристарх Платонович, я вам приказываю! — рявкнул полицмейстер. — Виновным сделаете любого задержанного из банды «Седого», он всё возьмёт на себя. Дело оформите как убийства при ограблении. А расследование в отношении «Седого», «Каллиграфа», «Одноухого» и Воропанова и якобы какого-то «главного заказчика» немедленно прекратите. Дело и все улики передадите мне лично. Если вы меня не услышите, то уже завтра вечером лишитесь должности, а это уголовное дело будет у вас изъято и передано другому судебному следователю. У вас есть ровно сутки, чтобы правильно оформить и своевременно свернуть это дело.

Полицмейстер развернулся и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Аристарх Платонович медленно опустился в своё кресло в полном ошеломлении. Слова курьера о том, что хозяин Воропанова — очень влиятельная фигура в высшем свете и что он держит в руках половину Петербурга и всю московскую полицию, оказалось правдой. Прямой приказ полицмейстера замять дело был тому подтверждением.