22 дня в "Барбаре" - Виталий Штольман
– Пусти от дождя спрятаться! – вывел меня из думок знакомый голос, он не просил, а требовал.
Далее доли секунды до каскада эмоций. Я поворачиваю голову в окошко, там мордашка моей прекрасной Анки-десантницы. Мокрая и злая, затем осознание, что это я, улыбка и горящие глаза.
В кино бы сей момент операторы обыграли прекрасно, особенно если дальше по сюжету любовная линия. Крупный план ее лица, детально на стекающие капли. Мои глаза. Ее глаза. Общий план улицы. Дождь на фоне света. Средний план. Я иду открывать дверь. Крупный план засова. Общий план Анки. Средний план открывающейся двери. Крупный план моего лица. Деталь на глаза девчушки. Общий план наших объятий. Средний на сближение тел. Крупный – поцелуй. Деталь – страсть губ. Но сие не про нас. Я ж не могу встречаться с дамой, которую боюсь, а уж тем более физически любить. Между мужчиной и женщиной все равно могут быть некие платонические отношения, вызывающие бурный всплеск гормонов. Вот и она, моя Беатриче!
Я открыл засов без всей этой киношной мишуры и впустил мою ненаглядную.
– Виталя, ты что тут делаешь?
– Работаю, а ты?
– Со службы шла, не дошла вот!
– Не поздновато? – я глянул на висящие в углу пожухлые часы.
– Все, как обычно, чего ты удивляешься?
– Да я далек от армии.
– С таким-то тестем.
– Бывшим тестем, – я решил сменить тему разговора, ибо воспоминания о былой семейной жизни, особенно в лице папашки жены, генерала, не входили в мои планы, – Пивка?
– Дурак? Чай есть?
– Конечно.
– Давай.
– Полотенце дать?
– О него тут все дрочилы свои руки вытирают?
– Анка, ну ты, как всегда.
– Ясен хуй.
– Сегодня из дома только принес, – я полез в свой рюкзак, – сам еще ни разу не вытирал, правда небольшое.
– Сойдет, – Анка взяла полотенце и вытерла им лицо, – А ну-ка отвернись!
– Понял-принял!
Я отвернулся, пока моя подруга сняла свою футболку, выжала в мусорное ведро, затем от воды начал избавляться ее топик.
Как бы мой сыкливый разум не откидывал пошлые мысли по счет Анки, глаза нашли удобный угол в стоящем у стены маленьком грязном зеркальце, что открывало прекрасные виды на молодое женское тело. А посмотреть там было на что… Сколько секса в голой девичьей спине. М-м-м. Ничего неприличного, а какие линии, просто шик и блеск, да еще и возможность хоть на миг зацепиться взглядом за небольшую, но красивую грудь. Столько в этом прекрасного, что не передать словами. Одни эмоции в бурлящем организме.
Пока я пускал слюни, Анка облачилась в свои одеяния.
– Все! – констатировала она факт под нотки закипающего чайника.
– Ваш чай, миледи! – я налил кипятка в мой именной стакан, где уже ожидал дешевый пакетик черного индийского.
– Ты давай мне хуй в уши не вкручивай своим вот этим! Знаю, я тебя, и про твои желания оказаться у меня в трусах…
– Аня, как ты могла подумать? Мы ж столько уже вместе…
– И порознь! – заржала она, затем отхлебнула чаю, – Горячий! Хорошо! Но чай говно!
– Ну уж извините, что есть.
– Да ладно, и так сойдет.
– Тут, кстати, ухажер твой только недавно ушел.
– Какой?
– Ну лысый, расписной!
– Ухажер? – Анка саданула мне в плечо. Больно, но терпимо, – Я тебе гланды вырву, если еще раз будешь меня с кем-то сватать.
– Я был в безвыходной ситуации.
– Знаю, я твои безвыходные ситуации.
– Знает она…
– Еще как знаю, Штольман.
– Ань, тут дело серьезное. Попал я в переплет с этими бандитскими рожами.
– В рабство тебя продать хотят? – беззлобно расхохоталась девчушка
– Да нет, но у меня такое чувство, что относятся они ко мне, как к своей собственности.
– Так уволься. Сдался тебе вот этот латрыжник.
– Ага, только они знают, где я живу, – на, вон, посмотри, – я вытащил сумку из-за пивной бочки.
– Чего там?
– Ну ты открой…
– Виталь, ты дурак? Чтоб пальцы мои там остались?
– Там автоматы!
– Настоящие?
– Ага! АК-47.
– Мда-а-а! Хорошая будет история. Когда напишешь?
– Хватит издеваться. Если напишу! А вдруг они меня убьют!
– Да кому ты на хрен нужен?
– Тут вон Жорген работал. Он недавно в лотерею выиграл. Много. Даже в газете нашей о нем писали. Начал жить хоть. И знаешь, что? Вышел этот Виктор Палыч из тюрьмы, и все!
– Что еще за Виктор Палыч?
– Хозяин всего этого…
– Ну и что там случилось с твоим Жоргеном?
– Все отобрали у бедолаги! До копеечки. А его сюда! Чтоб не отсвечивал. А потом он того…
– Чего того?
– Суициднулся. Таблеток типа обожрался, но я им не верю. Это они его. Сто процентов, они! Ты подальше держись от Луки! Он на побегушках у Виктора Палыча в его темных делишках. Опасный тип!
– Виталя, ссы за себя, хорошо?
– Хорошо!
К бару подъехала машина. Я выглянул в окошко. Ванька.
Он выбежал из машины и бегом направился ко мне.
– Ну и погодка! – протестовал он, – Хоть коэффициенты повышенные. Правда, по этим Люберцам кататься – жопа. Полная. Куда ни едь, везде Венеция. А там под водой то ли ровно, то ли вход в подземелье. Пару раз попал так, думал, что без колес останусь.
– И тебе здорова!
– А ты тут неплохо устроился, Виталь! Народу нет! Дама, – Ванька похотливо посмотрел на мою подругу, – шалите тут?
Хотел было рассказать своему коллеге о важности музы в жизни творца, но не успел.
– Я тебе сейчас язык вырву! – Анке явно не понравились намеки.
– Какая дерзкая! Ты че, попу…
Договорить он не успел, ибо девчушка встала и скрутила его в букву «зю», добавив пинка, выпроводившего через дверь на улицу.
– Эй, ты че какая прыткая?
– Добавить?
– Не-не! Спасибо! – Ванька вещал с безопасной дистанции, – Виталь, я, это, за сумкой, сам знаешь.
– Знаю! – тяжело вздохнул я, встал, взял сумку и поставил ее на порог.
Поклажа обрела нового хранителя.
– Вань,