22 дня в "Барбаре" - Виталий Штольман

– Я эту нервную никуда не повезу.

– Че сказал? – муза моя резко встала, а Ванька прыгнул в машину и закрылся в ней.

– Ань, че ты вот начинаешь? Не газуй! – я вышел и постучался по боковому стеклу машины, водитель делал вид, что не замечает, я постучал сильнее, – Вань, ну хорош! Сам же виноват!

– Я сказал, что не повезу ее! – он приоткрыл немного стекло и шепотом продолжил, – Ты где ее вообще нашел? Больно бьет, сука!

– Вань, ну по-братски, отвези, а я часок за тебя тут с утра еще посижу.

– Два.

– Ладно, два! Все равно никого.

– А она точно драться больше не будет?

– Ань, – крикнул я, – ты ж больше не будешь показывать приемы свои?

– Ясен хуй! Если он завалит…

– Слыхал?

– Ладно! – Ванька явно нервничал.

– Да тут ехать пять минут! Не ссы!

– Два часа!

– Два часа…

Ванька, забрав мою подругу, уехал. Пришлось во имя музы своей посвятить работе еще немного ненавистного времени. Внеурочно. Бесплатно. Наградой за ожидания стали денежки, что привез мой сменщик, который похоже виделся с нашим кассиром. Быстрая смена. Подсчеты. Роспись в тетрадке. И я без сожаления покинул свой пост, отправившись покупать билеты на историческую родину, да и собирать сумку. Завтра же утром железные колеса под мелодичный стук понесут меня в края, где мои глаза впервые увидели свет.

К счастью во второй половине дня воскресенья дали воду. Я помылся без применения подручных средств в виде чайника и тазика, а труба действительно перестала течь. Что за черная магия?

На работе до полуночи тоже ничего особо знаменательного не случилось. Огонь, что выжигает нечистоты, забыт, как кнут, лежащий в тайной комнате, лишь пряники получал люд, но до поры до времени. Даже никто не подрался. Так, полаялись между собой пару агалов на фоне футбольных разногласий между красно-белыми и бело-голубыми. «Спартак» в очередной раз проиграл, отчего главного тренера отправили в отставку. Снова. Не сказать, чтобы у «Динамо» дела шли лучше, однако ж его адепты не упустили возможности лишний раз позлорадствовать. Мужики любят футбол не меньше своих жен, а по выходным даже больше. Сошлись они лишь на ненависти к клубу из северной столицы. «Зенит» в Москве и области не признавали ни под каким соусом, как и его спортивные достижения в последние годы, тут я их поддерживал всем сердцем.

Кассу мне сделал некий товарищ по имени Николай, что недавно откинулся. Обычный пьяница в спортивном костюме, но стиля в нем было больше, чем в самом лощеном франте. Как и грусти. Сидел он не по своей вине. Воля случая и сострадание к ближнему сыграли с ним в кровавую игру, где стал он безмолвным свидетелем, обреченным на муки за дела других.

Если вкратце, то ехал Коля на работу, никого не трогал, не нарушал, слушал радио и мечтал о газонокосилке на дачу. На встречку выбежала девочка. Какой-то лихач сбил ее и тело ребенка отшвырнуло в транспорт нашего забулдыги. Коля выбежал, схватил ребенка и повез в больницу, но увы, было поздно. Тот, кто сбил, свалил. Гуманный суд дал ему пятерку и отправил на нары. Даже родители девочки не понимали строгости приговора к человеку, что до последнего пытался спасти их сокровище, но никого уже сие не волновало после хлесткого удара молотка о стол.

Столько драмы было в его глазах. Лил в себя Коля пенное масштабами. Девочку жаль, но и Николая тоже. А вот виновник сего пусть горит в аду. Кругу так в седьмом! Если на этом свете не найдут, там за все ответишь, понял? Вдруг ты читаешь сие! Мы все знаем! Там все знают! Как ни крути! В кого бы ты ни верил, сволочь, когда-нибудь воздастся за грехи и откроются врата Дита пред тобой. Как вообще такие мрази по свету ходят? А Колька – тихий и мирный мужичок с поломанной судьбой. Напился до икоты и невминоза и пошел восвояси.

Затем до меня докопался хирург, что восторгался Венечкой Ерофеевым и попытался повторить его алкогольные подвиги. О многих людях говорят, будто они всю жизнь что-то делали не так, и это, собственно, свело их в могилу. Пили. Курили. Имели порочные связи. Жрали, что ни попадя. Этот список можно продолжать до бесконечности, только есть одно «но», праведники тоже помирают, отчего хирург оповестил всех, что будет злоупотреблять некий коктейль под хлестким названием «Белый медведь ушел», суть которого такова – льешь в пивной стакан бутылку водки, отпиваешь, доливаешь пива, повторяешь до тех пор, пока в стакане не останется лишь пенное. По итогу внутри организма окажется, как минимум пол литра водки и пол-литра пива. Идущие на верную смерть, но не склоняющие оружие, обречены на героическую память. Пока хирург дегустировал свой напиток, из него лились развлекательные истории. В одной из них Леня, так его звали, отрезал кому-то руку по локоть. На операции. Все чин чинарем, однако морг уже закрылся, то ли выходные, то ли еще чего, потому руку он эту положил в свой холодильник в кабинете. В обычный. Рядом с пачкой пельменей и полторашкой элитной самогонки, пришедшей в дар от благодарных больных.

А что потом? На охоту уехал. Естественно оказался в синей яме. В понедельник вернуться не смог. И кто-то из его коллег решил пельмешек в долг взять. Открывают холодильник, а там рука. Я бы охуел от такого, если б увидел. Леня же ржал, как не в себя. Задорный парень. Жаль не дожил до ухода белого медведя. Унесли.

А вот дальше началось веселье. Ровно в полночь отвалилась буква «Р» на вывеске. Ну не совсем, только верхнее крепление, отчего наш «Бар» стал «Баd». Хотел починить, но не было инструментов, да и не по зарплате вопрос, вон, пусть кассир наш расписной корячится. Директор херов.

В целом сие плохой знак! Как в воду глядел, не ошибся. Приехала барышня на «Гелике». Катерина. Не успела она меня обогатить солидной сдачей, как нарисовался ее недолюбок. Дальше драма и комедия. Долго лаялись. Он орал самыми грязными словами, она – что-то невнятное. Его держали, ее держали. Какой-то сомнительный флирт. Я начал ощущать, что живу в каком-то неизданном романе