Воин Разлома - Ян Ли
Он был теплый, не обжигающе — но градусов сорок точно. Не удивительно — пережить бешеные потоки энергий разлома, пару суток в затылке могущественной твари, неподалеку от средоточия ее сил. Пережить огонь барона, пламя практически звездных температур… ну да, невозможно. Но, подозреваю, где-то на моменте контакта с внутренностями Пастыря физика обнялась с химией, и они грустно пошли нахер. А наконечник остался. Завернув в прикарманенную тряпицу, я сложил его в прикарманенную же неплохую кожаную сумку, туда же отправились и остальные пожитки. Откуда они… ну, допустим, нашел.
Что не получилось разломать, сложить на импровизированные волокуши и, собственно, уволочь — барон приказал сжечь. Возражать никто не стал, и через полчаса остатки лагеря затянуло чадящим дымом от пожаров. Под шумок я прошелся Чутьем вокруг и около, особое внимание уделив месту, где исчезла Итта. Ничего не обнаружил, и чуток успокоился. Совсем чуток. Нихрена не успокоился, на самом деле.
Колонна получилась впечатляющей. Впереди разъезды всадников — ну, тех кто смог сохранить животин и все еще считался всадником. Следом пешая часть воинства Веттского и примкнувшие к ним мы. Дальше освобожденные пленники, тащившие трофеи, и замыкали колонну лично барон с остатками своей гвардии.
На коротком привале за мной пришли, пригласив на разговор. Не то, что бы пригласив, скорее проинформировав, что я туда иду. Выделываться я не стал, и через пару минут уже стоял перед изволившим жрать Веттским.
— Садись, — барон кивнул на относительно сухой участок рядом с собой.
— Ант, да? — сказал он, жуя. — Чудное имя… Ладно. Я видел тебя в деле. Видел как ты уронил тварь с гребнем. Видел, как ты пробил панцирь болотной твари. И еще кой-чего видел. — Он наклонился вперед, ко мне. — Кто ты такой, не спрашиваю. А вот чей ты теперь — спрошу.
— Ничей, ваша милость. — ответил я. — Свой собственный. Барона Грайвена то уже нет, сотни его личной, считай, тоже нет. Да и ополченца того уже нет.
Ха. — Барон оценил. — Складно излагаешь… для смерда так и слишком, ну да дело твое. Только имей в виду — графские не оценят, поперек горла им такие разговоры станут. И понадобится тебе, хоть ты и «свой собственный», к кому-то да прибиться. Причем понадобится скорее, чем ты думаешь.
Лагерь я узнал не сразу. Вал был тот же, частокол тоже — только пролом наспех заделали. Вышли мы к нему на закате, и первое что увидели в лучах закатного солнца — ряды белых шатров, несколько новых коновязей со здоровыми, сытыми лошадьми, посты через полсотни шагов. И штандарты. Белые полотнища с золотой птицей — вблизи непонятная херня оказалась искусно вышитым соколом. Самая большая птичка красовалась над самым большим шатром, установленным на месте бывшего штаба Грайвена. Намек понятен.
На въезде нас тормознули… попытались. Поперек дороги стояли четверо бронированных товарищей с соколами на сюрко. Старший из них поднял руку жестом гаишника, вот один в один.
— Именем его сиятельства. Прибывшим — назваться, груз — предъявить к описи…
Договорить ему не дал конь… в смысле, вырост. Черная зверюга, повинуясь то ли жесту, то ли настроению хозяина, шагнула вперед и дохнула латному гаишник в забрало. Что там было в этом дыхании, я не знаю, но он сделал два шага назад с совершенно неуставной скоростью.
— Барон Веттский, — сообщил барон куда-то поверх шлемов, скучающе.
И поехал, а мы пошли следом.
— Живой, — констатировал Кривой, оглядев меня с ног до головы. — И даже целый почти. Ты глянь-ка… А у нас тут, вишь, новая власть. — Он понизил голос до совсем неслышного, губами почти: — Легат. Осмер звать. Со вчера сидит, всех строит. Кранин при нем — как пришитый. Ты рот лишний раз не откр…
Договорить не успел и он. Потому что новая власть уже шла к нам сама. По тому, как толпа расступалась, все было понятно про минувшие сутки лучше любых рассказов.
Легат Осмер оказался немолодым, сухим и гладким — вот именно гладким, как речная галька: ни одной шероховатости, ни одного лишнего движения, серое дорожное платье с золотой цепью, бляха с соколом, аккуратная седина. За правым плечом шествовал латник… нене в смысле бронированая тварь, но и не слишком отличается. За левым — двое типочков с одинаковыми постными лицами, от которых у меня заранее заныли почки: породу дознавателей я опознавал в любом мире, с одного взгляда. А чуть позади, отдельно ото всех, шел Кранин. Ну да кто бы сомневался.
— Барон Веттский. — Легат остановился в пяти шагах и обозначил поклон — миллиметров на десять, видимо строго по протоколу. — Его сиятельство будет рад узнать, что сосед его в добром здравии. Я — легат Осмер, полномочный представитель его сиятельства в бывших землях покойного барона Грайвена. И раз уж ваша милость здесь, я избавлю нас обоих от повторных встреч и оглашу все разом.
— Огласи, — разрешил барон. Он не спешился, но и оружие не достал. Пока что
— Первое. — Осмер даже в бумагу не смотрел, хотя бумага у одного из серых имелась, я видел свиток. — Владетельный барон Грайвен погиб, не оставив прямого наследника мужеска пола. Лен, по уложению, отходит под руку сюзерена — его сиятельства графа — до решения о новом пожаловании. Земли, застава, сей лагерь и Разлом со всеми доходами с него отныне под рукой его сиятельства. С сего часа.
Барон помолчал. Пожевал губами.
— По уложению — так, — ровно сказал он, и я почти услышал, как ему это «так» поперек глотки. — Только читай целиком, легат. У меня на брод и три деревни за ним — заклад, Грайвеном подписанный. И это не считая того, что дед мой от своего брата в земли за болотом унаследовал — документы на которые каким-то образом оказались. Дальше.
— Дальше. — Осмер кивнул, будто знал ответ заранее. — Второе. Все имущество, добытое на землях его сиятельства с момента смерти барона Грайвена, равно как имущество, оставшееся от покойного, подлежит описи и передаче в казну графства. Сюда относится, — он повел подбородком в сторону наших волокуш, спокойно, по-хозяйски, — и