Парагвайский вариант. Часть 4 - Олег Воля
Мистера Дебса он воспринял с некоторым недоверием, но по мере углубления в технические детали строительства признал в одном из боссов молодой компании собрата инженера и перестал блюсти пиетет.
— Да хрень это полная, — размахивал он руками, чуть не сбивая свой теодолит. — Рейка ваша зубчатая должна быть стальной. Это же главная ведущая шестерня системы, считай! Ковкое железо слишком мягкое. Зубья от нагрузки скоро собьются, поплывёт геометрия и бац! Поезд под горку пулей полетит. А если там император?
— Сталь — это пока что дорого, — возражал Солано. — Придётся делать из железа, цементировать и закаливать зубья и систематически осматривать участки. При признаках дефектов менять сегменты. Кроме того, вы наверно на игрушку для императора ориентируетесь, а там была только одна зубчатая рейка. Так?
— Ну да.
— На практике мы положим три рейки со сдвигом на треть шага шестерни. Чтобы в любой момент времени был один зуб в полном зацеплении, зуб, начинающий соскальзывать, и зуб, заходящий в рабочее положение. Это нам даст плавность и распределит нагрузку равномернее.
Гаупт замер, обдумывая сказанное, а потом расплылся в улыбке.
— Это, конечно, изящное решение, но только экстенсивное. Три зубчатых рейки просто будут в три раза дольше изнашиваться. Но и по цене это будет стоить в три раза больше. Лучше сразу заказывать сталь.
— Где?
— В Англии, разумеется.
— Нет, — безапелляционно заявил Солано. — В Англии мы ничего заказывать не будем.
— Хм… Это принципиально? — удивился Гаупт.
— Да. Дорога должна быть чисто американской. А насчёт стали я подумаю. И без лайми варианты есть.
Разговор свернул на вопросы трассировки и земляных работ. Все выбранные схемы подразумевали большие уклоны и тем самым облегчали жизнь проектировщику. Но тем не менее и глубокие выемки, и длинные насыпи всё равно предполагались.
— Здесь просто беда с рабочими, — продолжал жаловаться инженер. — Свободного найма практически нет. А найм рабов через их владельцев ничуть не удешевляет ситуацию. Местные всё это знают и цены ломят выше, чем в США. Плюс ещё и от сезона они зависят. Чуть урожай, так вообще никого не наймёшь. Не пришлось бы из-за моря рабочих завозить.
— А сколько тебе нужно человек?
— На земляные работы нужно минимум полторы тысячи землекопов. А ещё нужна толковая бригада каменщиков на строительство двух вокзалов и депо. И, конечно, персонал на эксплуатацию дороги тоже придётся где-то искать. Здесь с механиками глухо.
— Я понял, — потёр бородку Солано. — Когда тебе землекопы потребны будут?
— Ну как только деньги появятся, так и начинать можно. То есть месяца четыре, когда мистер Койт вернётся из Нью-Йорка.
— Я постараюсь решить этот вопрос. Но у меня будет встречная просьба. Возьми в ученики моего человека. Когда дорога будет окончена, он должен быть готов построить новую сам, без вашей помощи.
Гаупт нахмурился и машинально вытер платком пот со лба.
— Он владеет английским?
— Пока нет. Но он отлично говорит по-французски и хорошо по-португальски.
— У меня французский так себе, — честно признался инженер. — Хорошо бы, чтобы парень выучил мой язык, так учёба пойдёт быстрее.
— Это в его интересах.
Будущим инженером предстояло стать Хосе Висенте Урдапильета, сыну парагвайского инженера. Он как раз оказался в штате посольства на мелкой секретарской должности, и Солано тут же решил, что надо более рационально использовать толкового молодого человека. Перспектива стать инженером-железнодорожником парня воодушевила, и согласие Гаупта взять ученика запустило процесс.
* * *
В Рио была довольно большая община испаноязычных обитателей. Собственно, они и составили основную массу посетителей танцевальных вечеров в театре Сан-Франсиску. Среди них было много тех, кто недавно сбежал из Уругвая, спасаясь от режима, который установил Орибе при поддержке Росаса. Это были негоцианты, чиновники, военные, вместе со своими семьями.
Солано за пару вечеров навёл мосты с этими беглецами и через них узнал об интересной новости. Прямо сейчас в бухте Рио стоит шхуна «Прочида» под командованием одного из лучших капитанов гарибальдийцев Луиджи Де Агостини. Но главное было в другом — он активно вербовал желающих отправиться на другую сторону континента. В Перу.
И среди диаспоры шли споры, стоит ли ехать в страну, взбаламученную революцией и гражданской войной.
Встреча с Агостини прошла в таверне в порту.
— Всем интересно, что происходит в Перу, — улыбнулся капитан. — Я уже убедился, что пресса здесь правды не пишет. Возможно, потому что не знает, а может, и потому что боятся её сказать.
Солано понимающе кивнул. Аналогии с освещением в Европе событий в Советской России полные. И испытал чувство вины. Именно он должен был порвать эту информационную блокаду. Но как? Если он сам не знает, что там происходит.
— Приняли нас отлично. С нами разговаривал и распоряжался о размещении сам сокаудильо правящей хунты Поликарпо Патиньо. Именно он был инициатором моего плавания сюда. Новая республика остро нуждается в лояльных людях всех профессий. Нужны и офицеры, и чиновники, и люди свободных профессий. Ибо в самом Перу внутренняя оппозиция сильна, хоть и голову не поднимает, напуганная репрессиями.
— Говорят, что жертв этих репрессий уже миллионы, — вставил замечание Солано.
Капитан усмехнулся, но с долей горечи.
— Если верить самому Патиньо, то порядка тридцати тысяч казнено, убито в стычках, отправлено на каторжные работы или расселено по горным деревням. То есть это даже не число умерших. Две трети от этой цифры вполне живы. Хоть и поражены в правах.
— Я так понимаю, что это число касается только креолов и вообще представителей прежней элиты? Но сколько-то и простого народа погибло уже.
— Наверно, — пожал плечами Агостини. — Я этой цифрой не интересовался, а сеньор Патиньо не озвучивал. Но суть в том, что те самые креолы, что избежали репрессий, неохотно трудятся на благо нового государства. И Лиме нужны любые люди, не имеющие предвзятости к новой власти.
— И как успехи?
— Желающие есть. Думаю, что загружу свою шхуну полностью.
— А что, если я дам вам бриг, практически пустой. Он может взять