Королевская кровь-14. Часть 2 - Ирина Владимировна Котова

Так у семьи Рудлог появилась еще одна традиция.

Василина уже дремала под прикрытием изгороди и не видела, как над ней зависли сразу два огнедуха, радостно что-то насвистывая птичьими глотками. Тут же рядом образовался Ясница в обличье гепарда и лапой смахнул их в сторону.

— Пу-у-сть поспи-и-ит еще немного, — протянул он и деловито уселся рядом охранять. — Умаяла-а-ась совсем. Остальных найдете и ее разбу-у-удим.

Ангелина, которую нашли быстрее всех, шла по парку, с мягкой, столь несвойственной ей улыбкой, на ходу почесывая крылышки то одного, то другого огнедуха. Самый внимательный, тот, что нашел ее, спрятавшуюся в корнях старого дерева, гордо нес в клюве крошечный флакончик с маслом шиповника. Нырнет в огонь, заглотит — станет сильнее.

Все сестры в игры вступили нагими — как сказал Ясница, чтобы расшалившиеся духи не спалили одежду, — и лишь на шее висело «ожерелье» из крошечных флаконов с маслом и мешочек с драгоценностями — награда духам. Можно было, конечно, и учесть то, сколько веков прошло, и в спортивном белье поиграть, но кого было стесняться тут, среди сестер?

Все, кроме Марины, которой нельзя было бегать и ползать по земле, были измазаны донельзя. Уже прошли и жмурки, где дочери дома Рудлог с завязанными глазами ловили огнедухов, застывших в воздухе по команде «стой», а потом огнедухи ловили своих сестер по отцу, уже покружились в хороводе под старые рудложские песни, сначала поднимая руки, через которые вылетали пламенные пташки, а потом резко опуская «ограду». Кто не успел вылететь, выпрыгнуть или выбежать, выбывали из игры, а последняя десятка получала напитанные кровью камни. Были и догонялки, в которых выиграла длинноногая хохочущая Поля, и огнедухи притащили ей кольцо, позволяющее телепортироваться на небольшие расстояния. Поиграли и в морские фигуры, когда по очереди изображали что-то тайное, а вторая сторона угадывала — со стороны огнедухов озвучивал их творения Ясница, страшно гордый ролью распорядителя. Фигуры, созданные огнедухами, были прекрасны — десятки огонечков показывали то спящую собаку, то корону Рудлогов, то фигуру Красного Воина, от которой захватывало дух.

Ани странно и некомфортно было участвовать в таком баловстве, но сейчас, после нескольких игр, после догонялок сначала в человеческом, а потом в птичьем виде, которые разбудили в них всех хищниц, после прыжков через костер, когда огонь словно поднимал тело в воздух и оно становилось легким-легким, ей до сих пор было легко. И настроение было как в полете с Нории во время цветения эльвиэля — да, ей была несвойственна игривость, но иногда и она может побыть игривой. И даже забыть обо всех тех делах, которые ждут ее в Песках.

— Пойдем танцевать! — крикнула ей Марина, невозможно умилительная с этим своим огромным животом. Ани, погруженная в дела страны и заботу о детях, взятых на воспитание ею и Нории, иногда думала о том, каково это будет — выносить свое дитя. Но ей хотелось носить его в покое, наслаждаясь этим, а какой покой ждал Пески ближайшие годы?

Получится ли, она старалась не думать — Нории раз сказал ей, что она здорова, а остальное не в ее власти. В отличие от благополучия страны.

Ани усилием воли выбросила из головы мысли о делах.

— Пойдем! — звала Марина. Даже издалека она казалась чуть пьяной, и Ангелина вдруг поняла, что и она сама опьянена этой дикой огненной ночью. Старшая Рудлог покачала головой, взяла со столика кувшин с водой, налила себе стакан, принялась пить, прислонившись спиной к дереву. Кора царапала ей спину, ночь смотрела тысячами звезд, стучало сердце от пляски огненной стихии, разлитой вокруг, кружилась обнаженная Марина — словно сама богиня-мать перед стихией своего божественного любовника.

Вспомнилась Ангелине ее брачная ночь и то, как скрывалась она от мужа в парке — и она усмехнулась. Не будет сегодня Нории под утро спать — не даст она ему, разгоряченная, спокойного сна.

Полина пряталась на кладбище, забравшись за статую какой-то тетушки и вжавшись в углубление в стене. Труднее всего было не хихикать — она искренне веселилась и получала наслаждение.

Мимо нее пролетела парочка духов, и Поля, выскользнув из-за статуи, пригнувшись, прокралась мимо памятника далекому двоюродному деду и спряталась уже за колонной — там, где огненные пташки только что проверили.

Подаренное духами кольцо грело палец, и она уже представляла, как удивит как-нибудь Демьяна, перенесясь прямо к нему в кабинет.

Она знала, что к нему несколько раз за последний месяц приходил барон фон Съедентент, и ей жутко любопытно было, зачем. Не так, чтобы она думала об этом все время — послевоенных дел и ей, и Демьяну хватало с головой, а она еще готовилась к поступлению в военный институт и курировала женские отряды. Супружеская жизнь их словно вошла в устойчивую колею — они засыпали и просыпались вместе, минимум раз в неделю ужинали в часовне Хозяина Лесов, перед сном целовались досладка, вместе принимали душ и ванну. Демьян приучал ее к своим рукам и своему телу рядом, и ей тоже нравилось ласкать его. Но внутренний барьер не пал, и пусть она уже научилась преодолевать первый, второй, третий укол панического страха, и ждать ласк мужа, и жаждать их, но страх накатывал все усиливающимися волнами, и она в конце концов все равно жмурилась и отстранялась.

Поле было скучно сидеть на одном месте, и она, пригибаясь, поспешила к следующей гробнице — когда ее внимание привлекло какое-то шевеление, и она увидела, что на раскидистой иве, скрывшись в густой листве, в месте, где толстый ствол раздваивается, прячется Алина.

Поля помахала ей, и сестра улыбнулась. И тут же тревожно показала знаком — обернись.

Пол оглянулась, увидела двух радостно несущихся к ней пташек, взвизгнула неприлично и смешливо на все кладбище и побежала меж могил, уводя огнедухов — и тех, кто обнаружили ее, и всех, кто присоединился, к выходу от Алины. Когда еще удастся так поноситься?

Алина проводила взглядом петляющую как заяц Полю, которая ухитрялась уклоняться от уже полутора десятков огнедухов, то кувырком катясь по земле, то перепрыгивая через них, и завистливо вздохнула. Она-то сама была еще слабой, несмотря на занятия с Четери, усиленное питание и постоянные прогулки. И на дерево смогла забраться только благодаря крыльям.

Дерево пахло влажной зеленью, и она прикрыла глаза, проваливаясь в недавнее прошлое — когда она так же пряталась в ветвях папоротников другого мира, и ее передернуло. И тут же сердце согрелось теплом — потому что там, в ее воспоминаниях, рядом был ее