Выжить в битве за Ржев. Том 10 - Августин Ангелов

Ловец остановил группу. Он прикидывал, как незаметно подобраться к пулеметчикам.

— Сержант Самойлов, — наконец сказал он, подозвав младших командиров. — Ты и твои люди — по левому флангу. Сержант Буслаев — по правому. Я — прикрываю.

Они разошлись. Ловец пополз вперед. Он был уже близко от правого пулемета, слышал, как немцы переговариваются. Он видел их силуэты в тумане. Он ждал удобного момента. И момент наступил. Старший расчета пулеметчиков отправился справлять нужду, а двое других отвлеклись на какой-то веселый анекдот, потеряв бдительность.

Ловец подал сигнал Буслаеву, который находился в пределах видимости, и сам рванулся вперед. Десантники как раз подползли и поднялись для броска. Ножи вонзились в тела врагов. И наступила тишина. Один пулемет был нейтрализован без громких звуков. Вскоре точно так же поступили и со вторым.

Шестерых немцев молодые десантники грамотно взяли в ножи. А пулеметы остались целы. Ловец посмотрел на часы. Прошло двадцать минут. Танки еще не пошли. И это было хорошим знаком.

* * *

Третья позиция была коварной ловушкой. Немцы поставили «8.8 cm FlaK 37», — тяжелую зенитку, больше известную, как «Ахт-Ахт», превращенную в противотанковую пушку, — прямо на пути от болота в сторону рокады. И тщательно замаскировали ее. Афганец обязательно загодя предупредил бы Ловца. Но пса на этот раз с ним не было. И попаданец почти пропустил засаду.

Он остановился только тогда, когда более молодые заметили немцев первыми.

— Вижу пушку, — прошептал сержант Ренат Буслаев. — И еще… Там миномет. И пехота. И еще два пулемета. Много.

Ловец поднял руку. Группа замерла. Он посмотрел в бинокль и увидел окопы. А еще увидел пулеметы. Теперь он видел и орудие «Acht-acht», спрятанное под большой старой разлапистой елкой и тщательно задрапированное маскировочными сетями и еловыми лапами. Ствол пушки был нацелен на гать. Если танки пойдут прямо на эту засаду, то будут подбиты и сгорят, не достигнув цели.

— Обойти этих не получится, — сказал он. — Окопы справа и слева слишком широким фронтом. Придется атаковать.

Сержант Самойлов озабоченно посмотрел на него и прошептал:

— Разрешите обратиться, товарищ майор. У нас двенадцать человек. У немцев — не меньше тридцати. И пушка. И миномет.

— Знаю, — ответил Ловец. — Потому и говорю: будем атаковать. Но не в лоб. С умом. Буслаев, бери своих снайперов и убираете расчет пушки. Самойлов — со мной. Подползаем к окопам, где пулеметные точки, и закидываем немцев гранатами. Остальных добиваем.

— А если не получится? — спросил Самойлов.

— Получится, — сказал Ловец. — Должно получиться. Иначе наши танки здесь не пройдут.

Они двинулись. Снайперы заняли позиции. Ловец и Самойлов поползли вперед. Снайперы ударили по расчету пушки. Ловец и Самойлов кинули гранаты, затем еще пятеро бойцов сержанта Самойлова ворвались в немецкие окопы.

Бой был коротким. Но жестоким. Немцы не ожидали атаки. Но они были хорошо обучены. Это оказались не эсэсовцы, но они все-таки ожесточенно отбивались. Ловец изменил своей «Светке», променяв винтовку в ближнем бою на первый попавшийся под руку немецкий автомат, оставшийся целым рядом с фельдфебелем, погибшим от разрыва гранаты. Самойлов в это время косил фрицев вдоль окопа из своего «ППШ-41». «Окопные метлы» сработали исправно. Через пару минут все было кончено. Двадцать восемь немецких трупов. Пушка, миномет и пулеметы — захвачены.

Ловец потерял троих убитыми. Молодых бойцов из пополнения. Он не помнил их имен. Только фамилии: Курганов, Баргудинов и Мамаев. Но он навсегда запомнил их лица. Он имел свойство души запоминать лица тех, кто погиб на его глазах. Еще несколько бойцов получили ранения. Но легкие, потому могли продолжать движение.

— Уходим, — сказал Ловец, взглянув на часы. — Наши танки уже скоро должны появиться здесь.

* * *

Танки успешно преодолели болото. Первая гать выдержала. Вторую — укрепили саперы. И по ней пустили пехоту. Третью — использовали для грузовиков. Колонна двинулась вперед уже за болотом на твердой почве. Полковник Митрохин выглядывал из люка своего командирского «КВ» и смотрел в бинокль. Он слышал взрывы гранат впереди и выстрелы возле поворота лесной дороги, ведущей от болота дальше на запад, понимая, что диверсанты Ловца расчищают путь танкистам. Они убирают противотанковые засады. И они умирают, чтобы танкисты жили.

— Хороший командир этот майор Епифанов, — сказал комбриг своему начальнику штаба. — Жалко, если погибнет.

Тот кивнул. Он тоже смотрел на болото.

А Ловец шел впереди. Он не думал о смерти. Он думал о том, что должен сделать. О том, что от него зависит. О том, что если он не прорвется — все, кто погиб на этом болоте, погибли зря.

Он посмотрел на запад. Там, дальше за лесом, была рокадная дорога Гжатск — Ржев. Цель. Если танки ее достигнут и перережут, — немецкая оборона, тщательно выстроенная «жемчужным ожерельем» опорных пунктов вдоль линии «Кенигсберг», начнет рушиться.

— Вперед, — сказал он. — Не останавливаться.

И разведчики-диверсанты пошли дальше. В туман. В неизвестность. В новый поиск.

Ловец лежал в молодом ельнике и смотрел в бинокль. Впереди находилась деревня Алексино. Небольшая, дворов на тридцать, с кривой центральной улицей, с колодцем и разбитой церквушкой без купола. Но именно здесь проходила вторая линия немецкой обороны. И именно отсюда начиналась дорога, ведущая прямо к рокаде Гжатск — Ржев, к ее самому главному дорожному узлу.

Попаданец смотрел на деревню уже десять минут. И то, что он видел, ему совсем не нравилось. Немцы и на второй линии окопались основательно. Вдоль западной окраины — траншеи полного профиля. На восточной — дзот, сложенный из бревен и присыпанный землей. В центре, между домами, — еще одна замаскированная «Ахт-Ахт», ствол которой торчал из-под маскировочной сети. И минометная батарея. Три миномета, установленные за домами, на огородах.

Он опустил бинокль и посмотрел на часы. Выдвижение танков согласовано, но немного времени еще есть. Нужна была связь с артиллеристами. Они уже должны были развернуть гаубичный дивизион. Радист Гринько сидел рядом в кустах со своей рацией. Все было готово. Но Ловец медлил, глядя на серое небо с которого начал накрапывать дождик.

— Товарищ майор, — прошептал сержант Буслаев, лежавший справа. — Чего ждем?

— Жду, пока дождь пойдет сильнее. Он скроет звуки, и мы попробуем подобраться поближе, — ответил Ловец.

Он снова поднял