Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин

— Иди, — мышечная активность оказала на полковника привычное действие.

Настроение повысилось. Все происшедшее уже не казалось чем-то из ряда вон выходящим.

— Я тебе еще припомню! — выкрикнул хулиган на бегу.

— Помни, помни, хорошо запомни.

Из-за потасовки Петрович вдруг забыл, зачем и куда шел. Это его нисколько не смутило. Свернул на первую тропинку и вскоре вышел на улицу Октября. Отсюда через квартал повернуть на Крупскую, там на углу Машиностроителей есть один чудный магазин. И ведь недалеко от дома.

Перехватив трость Петрович устремился к цели. Впрочем, инстинкты военного разведчика работали как надо, мало что могло укрыться от острого взора. Город, зелень вокруг, дома и дворы, редкие машины на дорогах радовали. Встречный милиционер даже отдал честь отставнику. От этого полковник раздулся от гордости. «Надо же! И эти тоже понятия имеют. Народная милиция! Не хвост оккупантский!»

Внутренняя память не обманула. Именно там, как Петрович помнил обнаружился центр притяжения с вывеской «Вина». Несмотря на послеобеденное время, наплыва посетителей не наблюдалось. Благообразный пенсионер в светлом костюме и шляпе убирал в авоську бутылку беленькой при этом рассказывал продавщице, какие у него на даче растут огурцы. Двое мужиков рабочего вида обсуждали, что им брать на вечер.

Петрович застыл перед прилавком. На полочках за спиной продавщицы возвышалось великолепие. Зримое торжество социалистического строя. Водка ерунда, ее два вида, оба полковника не привлекали. Нет, взгляд притягивали ряды бутылок с винами, настойками и наливками. Богатство! Чистейший продукт мастеров, знатоков правильного процесса, не испоганенного эссенциями, концентратами, вульгарным купажом импорта.

На глаза слезы навернулись. Это ведь все есть, вот, прямо здесь. Казалось, аромат плодовых вин, легких шипучек вырывается из бутылок и окутывает помещения мягким пьянящим чарующим ароматом. Совсем как в детстве. Вернулось. Живое. Настоящее. Опьяняющее.

— Товарищ офицер, что брать будете? — продавщица отвлеклась от пенсионера с его дачными радостями.

— Внучка, товарищу полковнику коньяк, наверное.

— Спасибо, не сегодня, — Петрович поморщился. Его всегда напрягала развязная бесцеремонность незнакомцев.

— «Абрикосовый аромат» и вон ту бутылку со смородиной.

Девушка за прилавком сноровисто перекинула костяшки на счетах.

— Три-двенадцать с вас.

Да, в ходу только деньги — настоящие шуршащие и хрустящие купюры, звонкие монеты.

Пакеты здесь покупателям не предлагали. Разумная экономия и забота об экологии в государственном масштабе. Зато в кармане нашлась сетка. Петрович даже не проверил китель когда выходил из дома, вот был бы конфуз. Две бутылки в карманах несолидно и уставами не одобряется, а в руках неудобно.

Вечером после макарон с тушенкой Петрович распечатал бутылку с продуктом узбекских виноделов. Не удержался сделал глоток из горлышка. Настоящее, вкус неописуемый, чистое, сброженное естественным путем, из натуральных плодов, с неповторимым привкусом солнца, горного воздуха и альдегидов.

Осталось только закурить на балконе и со стаканом в руке созерцать вечерний город, людей на улицах, провожать взглядом автобусы и редкие настоящие советские легковушки.

Петрович чувствовал себя полным сил, помолодевшим, готовым к свершениям. Ведь раз случилось такое чудо, то не просто так. В провидение Петрович не верил, но у призрака Коммунизма явно есть на него виды. Надо соответствовать. Вспомнилось, так и не удосужился сегодня дойти до памятника Володьке. Петровичу стало стыдно, обрадовался, по улицам, парку гулял, а своего благодетеля так и не почтил.

Социализм, это еще не коммунизм. Холодильник сам себя не наполнит, в шкафчике крупы и макароны не размножаются, линию доставки и сервисы курьеров еще не изобрели. На то зарплату и пенсию дают, чтоб граждане удовлетворяли свои потребности.

С этими мыслями Петрович направил свои стопы в магазин. Новенькое здание универсама выступало за перекрестком на улице Ленина. Несмотря на начало рабочего дня, Петровича встретили очереди к прилавкам и кассам. Впрочем, работали продавцы быстро, с покупателями почти не ругались, будучи в настроении восторженном наш герой даже не пользовался своим ветеранским удостоверением, стоически выдерживая очереди. Дело такое, все спешат, всем надо, без нужды не стоит козырять привилегиями.

Сюрприз ждал в мясном отделе. Выбор хороший, пусть мясо жилистое и с костями, но зато настоящее советское, не выращенные на стероидах свиньи и коровы-мутанты скотского капитализма.

Плечистый мясник в окровавленном фартуке, с волосатыми руками и лицом истинного пролетария отоварил дамочку в беретке и повернулся к следующему покупателю.

— Вот этот кусок, — Петрович ткнул пальцем в хороший шмат в витрине. Постная говядина, удачный отруб. Почти вырезка.

Мясник хмыкнув бросил кусок на весы, затем положил сверху голую кость.

— Я этого не заказывал, — Петрович аж опешил от наглости. — Убери.

— Мясо без костей не бывает.

— Мясо оставь, а это убери.

— Дедушка, не нравится, не бери. Не задерживай очередь.

Полковник побагровел. Давненько не сталкивался с таким отношением.

— Сынок, я за тебя кровь проливал.

— Гражданочки, он ваше мясо хочет забрать. Кому одни кости, как голодающим неграм?

Очередь зашумела. Угроза мясника возымела свое действия. На Петровича со всех сторон посыпалось.

— Ишь ты какой! Мундир нацепил, и ковыряется, как буржуй.

— Не задерживай очередь!

— Еще ковыряется, курва империалистическая.

— Бери что дают, — выкрикнули с конца очереди. — Здесь не партком, все равны!

— Ну так берешь?

— Кость убери, — прошипел Петрович.

Он уже поднял трость, чтоб вразумить мясника по лбу, но кто-то со спины удачно пихнул, так что весь замах пропал, трость зацепилась за чью-то шляпу.

— Ай! он дерется!

— Граждане! Вот из-за таких как он мы и ссоримся, — Петрович попытался вразумить людей, но куда там. На него насели внушительные дамочки и бабушки-одуванчики со злобными лицами как передовой пролетариат на эксплуататоров.

— Я буду жаловаться! — последняя попытка.

Безрезультатно. Мясник скрестив руки на груди с видом победителя взирал как полковника оттеснили от прилавка. Вожделенный кусок вырезки с призовой костью достался громче всего шипевшей бабульке.

— Вот тебе и сходил за постненьким, — полковник одернул китель. К счастью, сумку с покупками он из рук не выпустил. Глядя как очередь быстро заново самоорганизовалась, Петрович решил не биться лбом о стену. Идти к заведующему он тоже посчитал ниже своего достоинства.

— Ничего, ты у меня сам на коленях