Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

Дело уже шло к закату, а там и вовсе стемнело. Все девицы да бабы незамужние или вдовые у речки собрались, свечи в венки крепили, на стремнину те венки кидали, и плыли они вниз по течению, мерцая таинственными огоньками. Марина со своим завозилась, никак свечка держаться не хотела. А тут вдруг и сверху откуда-то венки поплыли. Девки засмеялись, заголосили.

— Вот ведь! — хмыкнула Аграфена. — Успели ироды.

— Кто? — не поняла Клюева.

— Да парни! У нас считается, если твой венок сцепится с венком какого парня, того тебе и в мужья брать. Только иди да пойми, правду ли этот охальник говорит али врет. Они ж между собой договариваются, кому какая девка нравится. Потому и пускают венки издалека, чтобы не видно было, кто что кинул.

— И часто сцепляются? — с подозрением спросила Марина.

Совсем ей не хотелось суженой какого-то мужика деревенского оказаться.

— Не, — отмахнулась Груня. — На моей памяти всего-то раза три было.

Это Клюеву успокоило, и она, укрепив наконец свечку, размахнулась и закинула свой венок, лишь из васильков да базилика собранный, подальше. Глупое, конечно, это гадание, не покажет плетенка, кому на роду сколько лет или счастья написано. Но красиво же. И песни девки такие задушевные поют… Ох!

То ли перестаралась, то ли, наоборот, не докинула, да только плюхнулся ее веночек аккурат рядом с другим, сверху плывущим, лохматым таким, длинными сосновыми иголками топорщащимся во все стороны, да не просто плюхнулся, а наделся на одну из веток. И заскользили два венка рядом, свечками подмигивая.

— О господи! — прошептала Марина в отчаянии.

Первым ее побуждением было бежать отсюда поскорее, сделать вид что вовсе из усадьбы не выходила. Но тут Агафья обернулась, за взглядом ее проследила и давай хохотать. И Аграфену локтем толкнула:

— Грунь, ты глянь только, какая девочка у нас меткая. Вот ведь судьба!

Аграфена на два сцепленных венка посмотрела и тоже смеяться начала. Клюева взгляд с одной на другую переводила, ничего не понимая.

— Хоть и непослушная у меня невеста, а Купала все равно вместе связал, — раздалось за спиной веселое, и руки Андрея легли ей на плечи. — Хотя, конечно, выпороть бы вас всех троих стоило за ослушание.

— Ишь, барин, грозен как! — отмахнулась от него Аграфена. — А ежели бы нас здесь не было, вдруг как кто из девок деревенских твой венок запоймал? О том ты, Андрюша, подумал? Так что, спасибо скажи, что невесту твою привели.

— Стал бы я с парнями венок плести, если бы вас здесь не было! Издалека увидел, вот и решил тоже в забаве поучаствовать. Чем я вас хуже?

— Так это… ваш? — дошло, наконец, до Марины.

— А то чей же? — рассмеялся Звягинцев, разворачивая ее к себе лицом. — Кроме меня, никто из молодых сосновых веток венков не плетет. Так что запоймали вы меня, Марина Викторовна. Или все же я вас? — и бровь приподнял, с вопросом в глаза смотрел.

А рук не убрал. Так и стояли, взглядами друг друга завороженные.

А народ потихоньку с берега утекать стал.

— Ну, вы идете, голубки? — весело окликнула их Аграфена. — Вон какой костер, до небес поднялся уже.

— А и идем! — Звягинцев как-то так ловко извернулся, что Марина к боку его прижата оказалась, и когда зашагал он — широко, размашисто — и ей пришлось поспешать.

В Ухарске на Купалу костры тоже жгли, большой же праздник, только ходила к ним лишь молодежь. Да и то не все — Клюевой вот не приходилось. А здесь вся деревня собралась, даже дети малые. Оказалось, по поверью, каждый через этот очищающий огонь пройти должен, чтобы болезни все на год в нем оставить. Иные даже с младенцами на руках прыгали. Пуще того, девицу или бабу незамужняя, если не перемахнет через костер, злыдней считать станут.

Марине боязно сделалось: огонь и впрямь к небесам вздымался, ревело пламя на сухих дровах, искры во все стороны выстреливали. Страшно! Парни лихие просто взлетали над костром, да так быстро, что не успевал огонь их достать. А там и девки в сарафанах длинных рисковать начали. Ладно у всех получалось, а вот Клюева в себе уверена не была. Но ведь придется!

Подняла глаза на Андрея — то ли защиты от местных суеверий искала, то ли отпустить просила, раз уж прыгать надо. А он усмехнулся. Руку-то с плеча убрал, но в ладонь вцепился.

— Ну, готовы, Марина Викторовна? — и улыбка шальная на лице расцвела. — Держитесь за меня, справимся, — ни понять, ни спросить ни о чем девушка не успела, сорвался Звягинцев с места, ее за собой потянул — прямо к огню.

— Прыгаем!

И Марина прыгнула, зажмурившись. Обдало жаром со всех сторон на мгновение, волосы затрещали, страх подкатил, что не перелетит, не дотянет. Но сильная рука вперед рванула, ноги об землю ударились — теплую, но не горячую. Грохнула толпа восторженными криками, барина славя. А Андрей невесту к себе прижал, словно от всех закрывая.

Девки подбежали, кашу им поднесли, ту самую, обетную. Хочешь не хочешь, а отведать надо. А тут и парни с чарками подошли. Сыщик от медовухи отказался, квас выбрал и себе, и ей. А после еще в хоровод их обоих утянули, растащили в разные стороны. Марина вскоре и ноги чуять перестала.

— Ну, хватит уже, — Звягинцев ее нашел, когда только присесть собралась. — Повеселились, да и домой пора. Или хотите до утра остаться? Народ тут еще долго колобродить будет.

— Нет! — замотала головой Клюева.

К усадьбе шли по кружной дороге не торопясь, о всякой ерунде разговаривая. Андрей вспоминал, как мальчишками они с Олегом через костер прыгали, кто выше. Истории всякие рассказывал. Вдали от костров стало зябко, и он снял с себя сюртук, на плечи Марине накинул. И хотелось, чтобы никогда дорога эта не кончилась. Вот уже и усадьба из-за поворота появилась, через пару минут у ворот окажутся. А завтра новый день будет, и опять она любимого начальника почти и не увидит.

— Андрей Ильич! Барин! — хрипло окликнули издалека. Марина с Андреем обернулись. За ними почти бежал молодой парень. — Андрей Ильич, да куда ж вы ушли-то⁈ Ярилу жечь-хоронить пора. Куда же без вас? Архип Федосеич говорит, никак без вас