Фатум - Ксения Шаманова

У неё никогда не было настоящих подруг, а те, кого она ошибочно принимала за родственных душ, в конце концов снимали маски и обнажали истинное обличье. Алиса давно привыкла к предательству, на которое способен почти каждый homo sapiens (быть может, именно разумность и является первопричиной любой вражды, угрюмой ненависти и неприрученной зависти), но Саша казалась другой: беззащитной девочкой, затерявшейся в голодном космосе.

— Ты что, общаешься с этим Летовым? — поджала губы и поправила настойчиво сползающий на глаза козырёк.

«Значит, он всё-таки здесь был», — Алиса сдвинула брови, точно пытаясь что-то припомнить, чихнула и потёрла нос. Кажется, плащ циничного собеседника не сумел спасти одинокую мечтательницу от неминуемой простуды. Она поднялась, выпрямила спину и зажмурилась, ощутив покалывание в ногах — не стоило так долго сидеть в одном положении.

— Ты же знаешь, мне он совсем не нравится. Просто сел рядом — пришлось терпеть, — Алиса улыбнулась и поправила очки. Прикоснувшись к холодной дужке, вспомнила высокомерный тон самолюбивого критика: «Выглядишь как ботан!» Впрочем, вполне себе справедливое замечание, но с недавнего времени Алиса не могла по-другому: она с головой окунулась в учебную деятельность и решила во что бы то ни стало добиться почётного звания лучшей студентки «Фатума». Может быть, в таком случае Безуглов оставит её в покое и договор с дьяволом всё же удастся расторгнуть? Алиса повела плечами и встретилась с вечно испуганным взглядом подруги. Сегодня она нарисовала такие густые и длинные стрелки, что её глаза выглядели гигантскими. Кажется, такими они и были у главных героинь Сашиных комиксов.

— Что-то совсем холодно. Как там… все?

Саша хлопнула себя по лбу, только сейчас вспомнив, зачем искала Алису. Ненавидела собственную забывчивость и привычку отключаться от действительности. Считала, что только поэтому и превратилась в изгоя — мишень для плевков и оскорблений. Одноклассники однажды прозвали её блаженной, и когда их издевательства делались совершенно невыносимыми, Саша кусала губы и зажмуривалась, прогоняя непрошеное вдохновение. Если она не успеет — исчезнет, а когда вернётся — увидит следы от насмешек-ожогов на бледной коже и ощутит боль уколов под ней. Не стоит надеяться на легендарное появление deus ex machinа. Даже Он бессилен в толпе и против неё.

— Да я же как раз поэтому за тобой и пришла! Безуглов собирает всех ровно через… — она бросила взгляд на часы и договорила уже приглушённым виноватым тоном:

— Кажется, мы опоздали.

* * *

— В Древнем Риме верили в фатов — божеств, которые определяют человеческую судьбу в момент рождения. Ваш новый дом неслучайно называется «Фатумом». Если вы однажды переступили его порог, то уже никогда не сможете сойти с предначертанной дороги, ибо за стенами нашего мира не существует ничего, кроме слепой пустоты и щемящего забвения. Но не беспокойтесь: скорее всего, вы и сами не захотите уйти; кто знает, по какой причине… Будьте уверены, что вынужденное пребывание внутри башни из слоновой кости нисколько вас не потревожит. Более того, вам даже понравится, как бы страшно, тяжело и одиноко иногда ни было… Готовьтесь к этому, ведь никакой утопии не случится, потому что автор предпочитает суровый реализм. Да, безусловно, настанет момент, когда захочется всё бросить — из рук выпадут нити, связывающие между собой тайные, а подчас и совершенно противоположные смыслы. Но разве кто-нибудь из вас надеется на чудо?

Утвердительно покачайте головой — и я скажу вам, что вы не имеете права мечтать. Думаю, каждый из вас с детства всосал в себя с молоком матери простую истину: чудеса случаются только тогда, когда ты делаешь их своими руками. Грезить в ожидании — пустое и бесполезное времяпрепровождение. Мечты существуют лишь для того, чтобы однажды стать реальностью. Фатум — это только толчок или, если хотите, стимул, а будущее — плод вашего творчества. Итак, перейдём к сути. Мы вместе отправляемся в долгий путь, чтобы в один удивительный момент разойтись в разные стороны. Вы спросите, отчего невозможно остаться единым целым, а я отвечу: увы, истинное волшебство созидается в одиночестве. Вы должны попытаться выключить шум внешнего мира внутри своего сознания, устранить все помехи и сконцентрироваться на личной радиоволне. Что бы ни говорили восторженные гуманисты, жизнь — это всё-таки соревнование, и, если хотите победить, вам придётся сражаться до конца.

В назначенный час я буду ждать храбреца, который не побоится поднять камень. Желанный Алатырь лежит между Навью — царством мёртвых, Правью — миром божеств и Явью — нашей несовершенной Вселенной. Даже если вы одновременно доберётесь до бел-горючего камня, победит лишь тот, кто успеет произнести написанное на нём Слово. Тогда я услышу, появлюсь и протяну руку, чтобы отвести в место, где исполняются мечты.

Но прежде каждому из вас важно осознать вот что: мечта, за которой вы решились последовать, может быть только одна. Не две с половиной и не три, иначе «Фатум» захлопнет перед вами двери. Подумайте, что вы желаете больше всего на свете? Ради чего согласились отправиться со мной в опасное путешествие?

Алиса успела заметить змеиную ухмылку, пробежавшую по сухим губам Безуглова. Он откашлялся и отвернулся, делая вид, что всецело погружён в наблюдения за нахмуренной совой, слегка раздражённой человеческим присутствием.

— Я вас ненавижу, — в отчаянии бросила Алиса, больше всего на свете желая заставить этого хладнокровного человека ощутить хотя бы слабый укол совести. Неужели он никогда прежде не слышал этот тоненький, немного писклявый голос, который обыкновенно кричит о самых постыдных ошибках нерадивого хозяина?

— Я давно это предчувствовал, но никак не мог понять почему… — Безуглов повернулся и насмешливо посмотрел в Алисины глаза. Он с большим усилием прятал холодную улыбку, но тщетно — она прорывалась наружу и щекотала изумлённую паузу. Лужицкая сглотнула: да как он смеет делать вид, что ничего не случилось?

— Вы прекрасно знаете, о чём я. Точнее, о ком, — её глаза блеснули. Безумно захотелось залепить пощёчину этому беззаботному человеку, породнившемуся с Дьяволом. Однако любая ожесточённая схватка между директором и учеником заведомо обречена на трагический финал.

— Ты изменилась, и мне это нравится, — Безуглов потрепал Алису по голове, как если бы она была его любимым, но совершенно непослушным ребёнком. — Даже эти нелепые круглые очки, — он рассмеялся, но так приглушённо, словно находился на другом конце вселенной.

— Не смейте, — тряхнула головой; каштановые пряди рассыпались по плечам, а короткая чёлка смешно и обиженно подпрыгнула в ответ на издевательские