Фатум - Ксения Шаманова

— Мы в одной команде, и я так счастлива… — Саша умолкла, увидев Безуглова. Он молча поднялся, подхватил кожаный рюкзак и ушёл, что-то напевая себе под нос. Наверное, отправился на охоту за вдохновением. И как только такие люди умудряются стать писателями? Алиса неопределённо покачала головой.

— Он что, пристаёт к тебе? — округлив глаза, прошептала Саша.

— Конечно же, нет… Какие глупости ты иногда выдумываешь, — подруга, принуждённо зевнув, выхватила из Сашиных рук стикер. — Значит, говоришь, мы в одной команде? Тогда давай победим.

Стало смеркаться, и только надменная луна с саркастической усмешкой на невидимых губах лениво бросала бледный луч света на протоптанную дорогу. Казалось, человеческим следам вполне можно доверять, и, если продолжать путь, наступая на каждый из них, когда-нибудь дойдёшь до конечной. Что будет ждать тебя там, в самом финале, в преддверии неизбежной развязки? Этого всё-таки не знает никто.

Алиса прятала замёрзшие ладони в дырявых карманах старого плащика и задумчиво поглядывала на поникшие ветви деревьев. В фиолетовом сиянии вечера они напоминали призраков, покинувших тесные гробницы, чтобы воссоединиться с миром живых. Закрыла глаза, подождала несколько тревожных секунд и снова открыла: наваждение рассеялось, лес снова превратился в рачительного и гостеприимного хозяина. Саша тоже молчала, но её совершенно не интересовало то, что находилось в поле зрения или под мокрыми ботинками, которые безжалостно топтали жухлые листья. Она не отрывала взгляда от звёзд. Они заговорщицки переглядывались и нарушали стройные ряды созвездий — быть может, поэтому наблюдательнице никак не удавалось их найти.

Неожиданный треск заставил обеих вздрогнуть и повернуть друг к другу настороженные лица. Саша обхватила запястье подруги и задержала дыхание. Алиса заметила, как задрожали её колени. Лужицкая поёжилась, прижалась теснее к Саше и с силой сжала её плечо, как будто это могло спасти от предначертанной гибели… Неужели Рудольф — искусный авантюрист и эксплуататор, а неминуемость смерти — тот самый финал, который уже давно придумал директор для своих невежественных студентов? Нижняя губа подруги заметно задрожала. Рот исказила такая кривая ухмылка, будто Саша вот-вот зайдётся в истерике, а затем бросится на землю не в силах сдержать истошные рыдания. В своём воображении Алиса видела эту картину так отчётливо, точно всё это уже происходило в действительности, и дело тут совершенно не в Саше Ветровой. Быть может, эта девушка никогда не позволит себе обнажить душу перед случайным попутчиком (и тем более — близким другом, ведь только незнакомцу мы можем открыться по-настоящему), но самой Алисе подобное было не чуждо. Она прекрасно знала, что это значит — потерять всякий контроль над собственными эмоциями. Абсолютная беспомощность и безобразное отчаяние — два гигантских чудовища, два голодных огнедышащих дракона, победить которых не под силу даже самому ратному воину. Но из большого искривлённого рта подруги вырвался вовсе не крик (хотя, признаться, в эту минуту она действительно напоминала героя картины Мунка), а смех — оглушительный и звенящий, как ночной дождь, мерно вышагивающий по скользким крышам. Саша толкнула Алису в бок и показала на покосившуюся ветвь кедра. Юркий бельчонок припрятывал орешки и, беспокойно озираясь, поднимал пушистый рыжий хвост — ещё немного, и он достанет до неба. Кто знает, возможно, оно зальётся румянцем, как бледный юноша с горящим взглядом, смущённый чьей-то невольной улыбкой или вырванной из контекста фразой.

— Смотри, какого малыша испугались, — давясь смехом, говорила Саша, продолжая крепко сжимать покрасневшую руку подруги.

— Да здесь и не такого испугаешься, — пробормотала Алиса, аккуратно высвобождая запястье. Она закусила губу, нахмурилась и скрестила руки на груди. Её бросило в жар, и на щеках появился болезненный румянец, который совсем не хотелось показывать спутнице. Лужицкая отвернулась, слегка откашлялась и присела на корточки, делая вид, что завязывает шнурки на кедах. Почему они вообще должны гулять в этом сумрачном лесу, подвергая и без того слишком хрупкую жизнь опасности? Алиса даже не сомневалась, что каждый их осторожный шаг — на самом деле робкий танец на лезвии острого ножа. А виноват был только он: сверхчеловек, возомнивший себя властителем чужих судеб, автор, превративший свою и чужую жизнь в текст. Она сжала кулак и постучала по груди, собираясь повернуться к подруге, принуждённо рассмеяться в ответ и бросить какую-нибудь малозначительную реплику, но вместо этого снова подскочила на месте. На этот раз Саша не удержалась от крика, а испуганный бельчонок тотчас же скрылся, выронив шишку из лап. Звериный вой оглушил круглую планету, а луна, глубоко обиженная и уязвлённая, закрыла лицо ладонью: она стыдилась бездарного пародиста в костюме волка. Оборотень вытянулся во весь свой двухметровый рост и снял волчью голову перед побледневшими девушками. Самовлюблённый циник лоснился от удовольствия, и Алиса, не выдержав, залепила ему звонкую пощёчину. Тот даже зажмурился, не предполагая такого нападения, ошеломлённо почесал за ухом и приложил холодные пальцы к вспыхнувшей щеке.

— Ты чего, совсем шуток не понимаешь? — Макс Летов стиснул зубы и сощурил глаза. Он испепелял подруг взглядом разъярённого хищника. Но вскоре снова овладел собой, расправил плечи и заговорил уже с привычной саркастической интонацией.

— Если хотите знать, я тоже в вашей команде, — он достал из кармана жёлтую карточку и приблизил её к Алисиным глазам. Та поморщилась и отступила на несколько шагов назад. — А вы даже не удосужились меня найти и подождать. Так что, — Макс поднял и отряхнул голову волка, — считайте, это была моя месть.

— Мы и вправду испугались, — жалобным тоном отозвалась Саша. Белые пряди, запутанные капризным ветром, упали на глаза. Она убрала волосы за уши и почти сразу отвела взгляд. Впрочем, Макс всё равно не обращал на неё никакого внимания, а продолжал гипнотизировать окончательно сбитую с толку Алису.

— Ты имеешь хотя бы слабое представление о правилах приличия? — раздражённо закричала Лужицкая. Она бы снова накинулась на бездарного пародиста с кулаками, представляя на его месте директора «Фатума», который зачем-то отправил их в это странное и неприятное путешествие. Но выражение лица критика внезапно изменилось: от прежнего самодовольства и напыщенности не осталось ни следа. Летов всё-таки отвернулся, запустил руку в кудрявую шевелюру и долго не мог высвободить мизинец, завязал потуже шарфик, а потом пробормотал с неожиданной робостью:

— Извини.

Алисе всё ещё хотелось ударить незваного попутчика, а после такого извинения — намного сильнее, чем раньше, но она только