Вертикаль - Виталий Штольман
– Смирнов! – не глядя экран, ответил майор.
– Дядь Илья, привет! – раздалось из трубки тоскливо плачущим и смущенным девчачьим голосом.
– Света? Что случилось, племяш?
– Дядь Илья, я так больше не могу! – слез и соплей в телефоне стало больше.
– Ты где?
– Дома!
– Одна?
– С матерью!
– Скоро буду!
– Дядь Илья, только матери не говорите, что я звонила. Тут такое…
– Хорошо!
Смирнов в темпе распечатал отчет и отправился к Богданову, где застал его за оправдательной беседой по телефону.
– Прошу меня простить… Перезвоню! – подполковник положил трубку, – С области еще раз звонили!
– Готово! – майор понял, с кем он говорит и по какому вопросу, но виду не подал, ибо сейчас есть дела поважнее. Дела семьи.
– Можешь же, когда хочешь! – жеманно расцвел Богданов.
– Я пойду?
– Давай!
В делопроизводстве никого не оказалось, гражданский персонал-то существует по трудовому кодексу, потому в пять покидает насиженные местечки. Да и за такую крошечную зарплату никто не будет перерабатывать. Как говорится: «Какая зарплата, такая и работа». Илья заполнил книгу исходящих и уж хотел идти на битву с видавшей виды техникой для отправки факса, как в кабинет зашел лейтенант… Одетый и уже на низком старте для побега со службы.
– Петька, ты куда это собрался?
– Домой! – без доли стыда ответил молодой.
– На-ка! – майор протянул ему отчет, – Отправь в область.
– Ну, Илья Василич, меня уже ждут?
– Кто?
– Девушка! – воодушевленно ответил лейтенант.
– Сначала самолеты!
– Чего?
– Отправишь, доложишь! Я на телефоне! – Смирнов встал и вышел… Вышел он и из невзрачного здания отдела ФСБ, что неприметно стояло меж унылых хрущевок, лишь огороженное забором и колючей проволокой без каких-либо опознавательных знаков. Люд знал, что здесь и так. Горький опыт ушедшей эпохи сводил судорогами от воспоминаний.
Смирнов завел свою «Ниву» и закурил. Из здания вышел заместитель Богданова – майор Троянов Николай Максимович, что за нарочитым благородством усердно скрывал комплекс продажной душонки. Не первый год. С ним следовало быть начеку. Всегда.
– Илюха, что ты все на обычных номерах гоняешь? – засмеялся тот в голос, – Я же тебе уже сколько раз говорил, давай нормальные поставим. «ЕКХ». «ВМР». «АМР». «ООО», на край.
– Чтоб меня каждая собака в городе узнавала?
– Они тебя и так узнают, не переживай, даже когда ты без номеров ездишь!
– Я не езжу!
– Не у тебя одного в городе есть глаза!
– Бывай! – Смирнов сел в машину и уехал.
***
Вечер. Район «Восьмуха». Квартира сестры майора Смирнова
Анна под мотивы группы «Руки Вверх», льющиеся из «бумбокса», сросшегося с подоконником, готовила еду на неделю вперед. А чем еще ей заняться, когда муж на смене в пожарке? Повседневная кухонная суета. Повседневные блюда. Макароны. Картошка. Котлеты. Ленивые голубцы. Куриный суп. Из комнаты дочери доносились душераздирающие звуки панк-рока, но делать с этим Анна ничего не хотела, да и не могла… Победить девятнадцатилетнего подростка в финале постпубертатного периода невозможно. Силы закончились.
Раздался телефонный звонок, женщина убавила звук.
– Венечка, привет!
– Привет, Аннушка! – донеслось в ответ из трубки, – Ну как вы там?
– Ну как? Да, как обычно. Я кушать нам готовлю! Котлеты. Голубцы. Суп твой любимый.
– Куриный?
– Да.
– Как Светланка?
– Как всегда, – раздраженно ответила Анна, – Слушает адскую музыку и бесит меня.
– Да и мы ж были такими. Ты только вспомни.
– Не были мы такими! Это какое-то наваждение! Сил моих больше нет! Скорее бы уж замуж вышла и съехала от нас. Надо было пацана рожать, в армию бы уже отправила и до свидания.
– Аннушка, так ей ж рано еще замуж.
– Ничего ей не рано. Я в девятнадцать уже замуж вышла. А эта? Ребенок ребенком. Ноль ответственности за жизнь. Только и знает, как сидеть на шее, ноги свесить и болтать ими. Или она уедет, или мы уедем… В дурдом! У меня уже глаз потряхивает!
– А знаешь, что?
– Что?
– Люблю тебя!
– Ай, ты ж мой романтик! И я тебя люблю, мой хороший! Я уже соскучилась!
– И я! Скорее бы завтра!
– Ага. Жду, не дождусь!
– Ой, у меня котлеты подгорели, – Анна ринулась к сковородке, откуда раздавался треск со свойственным запахом паленого.
– Все-все! Не мешаю!
– Пока-пока, целую! – женщина бросила телефон на стол и спешно приступила к спасательной операции. Вышло не особо. – Света! Света! Иди есть! Не слышит, чертовка! Светлана! – мать бросила полотенце на стол и отправилась в комнату дочери, откуда по-прежнему доносились звуки ада, – Света! Выключи эту гадость!
– Сама ты гадость! Это «Король и шут», – девчушка пыталась переорать Горшка.
– Светлана! – Анна выдернула магнитофон из розетки.
– Не трогай! Сломаешь! Мне его папа подарил! – дочь ушла в глубоко эшелонированную оборону.
– Лучше бы он алименты тебе так исправно платил, чем подарки присылал.
– Мне вообще-то уже почти девятнадцать, он уже ничего не должен по закону.
– А ты все еще его дочь по закону. Дочь, которая сидит у меня на шее и не работает, потому позвони ему и скажи, чтоб не жопился.
– Чтобы ты эти деньги на котлеты своему Вениамину тратила? Не буду я никому звонить. Колледж закончу и уеду отсюда. Хотите вы этого или нет, еще год придется меня терпеть.
– Света, тебе не стыдно? – гаркнула мать, – Мы тут, между прочим с Веней горбатимся, чтобы тебя поднять… А ты! Эх! Есть иди!
– Я не хочу! – девчушка воткнула магнитофон обратно в розетку.
– Как это не хочу?
– Так это и не хочу! – в комнате опять заиграла музыка.
– Света! – Анна выдернула магнитофон из розетки.
– Ненавижу! – девчушка театрально бухнулась на кровать и отвернулась к стене, закрыв ладонями уши.
– Светлана, Светлана!
– Нет меня! Я умерла!
– Что-о-о-о? – обомлела мать.
– Лучше б ты меня вообще не рожала!
– Света, как ты можешь так говорить? Неблагодарная! Неблагодарная капризная девка! – Анна от удивления села на стул и картинно завыла, – По дому не помогает. Ничего не делает абсолютно! А девице-то