Пламенев. Книга 14 - Сергей Витальевич Карелин
Крупный развернулся ко мне с Агатой за спиной, изо всех сил пытаясь стряхнуть беловолосую бестию. Агату уже облепил металл, впиваясь в плоть мириадами укусов, но она не прекращала держаться, буквально выгрызая мне драгоценные мгновения, и этого оказалось достаточно.
Крушитель вонзился ему в левый бок, который он не мог закрыть. Секира пошла тяжело, всей своей массой, а Духа я вложил в нее столько, сколько нужно, чтобы она не свернула с пути.
Щит из стружки без Эфира был уже просто пылью и не удержал шестьсот килограммов стали. Крупный пошел вниз следом за братом двумя половинками.
Агата отпустила его в воздухе в момент удара и упала сама. Я поймал ее за руку, покрытую кровью. Не отпуская ее, нырнул вниз, к черному пятну под кронами.
Связь тянула вниз и чуть к востоку. Там кроны были проломлены насквозь, в дыре стояла серая муть с дымом. Я пошел в нее, доламывая плечами ветки, которые Вирр только надломил.
Он лежал на боку в яме от собственного тела. Шерсть слиплась, кровь темным пятном расползлась по мху. Дыхание частое и мелкое, одними ребрами. Крушитель я снял с плеча и воткнул шипом в землю, чтобы не мешал. Встал рядом с ним на колени. Ухо с давней зазубриной дрогнуло, желтый глаз нашел меня, хвост один раз ударил по земле, подняв мокрую хвою, и лег обратно.
Узнал. Он бы узнал меня и с закрытыми глазами, но от этого удара хвостом внутри что-то разжалось, хотя разжиматься было рано.
Полоса крупного прошла под ребрами. Насквозь, благо не разделившись обратно на пыль, иначе это точно было бы смертельно. С ближнего бока дыра была шириной с ладонь, с дальнего — в три и со рваным краем. Эфир, который я чувствовал в нем еще в воздухе, исчез после смерти крупного, что было, пожалуй, единственной хорошей новостью.
Однако лечить я не умел. Чужое тело изнутри умел только ломать и умел это, надо признать, очень хорошо, но собрать обратно не умел.
Прижечь полностью алым пламенем? Рана сквозная. Прижигать ее по всей длине — значит спалить Вирру все внутренности в районе сердца, что было тоже гарантированной смертью.
Тащить к людям было некуда. Тех, кто их лечит, здесь не водилось, и тем более вряд ли кто-то взялся бы лечить Зверя. Оставалось надеяться только на его собственную регенерацию и на аккуратные прижигания ключевых сосудов, но из-за того, что Вирр был Зверем и сам обладал стихией пламени, его тело было невероятно устойчиво к огню, и такие маленькие вспышки его плоть вполне могли не взять.
— Тихо, тихо, — сказал я и положил ладонь ему на лоб, между ушами. — Лежи.
Он и не думал вставать. Смотрел на меня снизу, и в этом взгляде было удовлетворение от того, что он помог мне, а также что-то, слишком похожее на смирение.
— Держись. Я сейчас что-нибудь придумаю. Обещаю тебе, придумаю.
Сам себе я не верил. Придумывать было не из чего.
От него по связи пришло тепло, широкое и медленное, каким он встречал меня, когда я возвращался откуда-нибудь целым. Он меня успокаивал. Лежал с дырой под ребрами и успокаивал меня. На глазах выступили слезы. Все не могло закончиться вот так, но я просто не видел иных вариантов.
Агата села рядом. Лица ее я не видел, она смотрела на рану, белые волосы закрывали испачканную кровью скулу.
«Жив?», — передала она по нити.
— Жив. Пока жив.
Я приподнял ему голову, чтобы морда не лежала в грязи. Голова весила с огромный мешок зерна, но он не помог мне ни одной мышцей.
От шерсти у его морды пахло дымом и мокрой хвоей. А под этим шел тот запах, который я знал давно. Щенячий, молочный, никуда не девшийся за все годы.
Его мать умерла, закрывая меня собой. От нее остался только он, слепой комок, который помещался в двух ладонях. Кормить его было нечем. Ни молока, ни мяса, ни людей, знающих, как выкармливают волчат.
Я тогда резал себе руку и давал ему кровь. Он пил, захлебываясь, засыпал у меня на груди и просыпался голодным.
Он вырос на моей крови. А по всем законам, о которых я потом читал, должен был сдохнуть от такой кормежки на первой неделе. Зверю нужно было не только молоко, но и Звериный Дух. Но он вырос до пяти метров в холке и сейчас грел меня по связи все тем же теплом.
Моя кровь в нем осталась, я это знал. Это чувствовала черепаха-Демон и объяснила мне, как могла. Как и я, Вирр был в каком-то смысле гибридом Зверя, Практика и Мага, потому что выпил мою кровь, в которой уже была энергия искры Звездного.
Скорее всего, поэтому же Агата признала в Вирре своего близкого, ведь такая комбинация энергий означала потенциал для становления Дьяволом.
Можно ли было использовать это, чтобы спасти Вирра сейчас? Возможно. За те минуты, пока он дышал мне в ладонь, я перебрал все, что у меня было. Думал, пытался прикидывать варианты, как и всегда.
«Что с ним делать?» — Агата спросила это очень тихо, тише, чем спрашивала обычно.
— Я… — Возможности, способы, шансы! Пожалуйста, хоть что-то!.. Пожалуйста… Да что же это… — Я не знаю…
Прижал голову Вирра к себе, положил ладонь ему между глаз. Я стольких уже потерял. Подчиненных, товарищей, друзей. Но потерять своего брата? Вот так?
Нет, ни за что! Я был почти уверен, что это не сработает, но должен был сделать хоть что-то. Подтянув к себе Крушитель, одним движением пробил его шипом запястье насквозь между костей, выдернул, запрокинул второй рукой голову Вирра и поднес руку, из которой ручьем хлестала кровь, ему над пастью.
Он уже ослаб настолько, что не мог сам глотать, так что я телекинезом начал проталкивать алую жидкость в его горло. Моя кровь дала ему шанс выжить тогда, возможно, даст и сейчас?
Это был даже не шанс, а безумная надежда утопающего, хватающегося за последнюю соломинку. Но я не мог просто смотреть, как он умирает.
Прошло пятнадцать секунд. Поток крови замедлился, я направил ее по телу Духом, чтобы она текла обильнее. Еще десять секунд. Меня начало мутить, но я не прекращал, хотя никаких признаков того, что это помогает, не было.
Боковым зрением видел, что Агата пристально смотрит на текущую из моей раны кровь. Потом она вдруг встала. Поднялась так, будто