Пламенев. Книга 14 - Сергей Витальевич Карелин
Щит он выставить успел. Это, пожалуй, говорило в его пользу. Но щит из металлической стружки имел столько же минусов, сколько плюсов было в атаке той же стружкой.
Обух вошел в щит с грохотом. Щит выгнулся и просто прорвался, и крупного снесло вниз на десяток корпусов, к самым кронам.
Тощий попробовал взять под контроль доспех. Похоже, это была стандартная тактика Серебряковых, и на самом деле очень даже логичная. Стиснуть броню противника вместе с ним внутри.
Пластины скрипнули, нагрудник шевельнулся. Но на этом все и кончилось. Изнутри я залил доспех Духом, не собираясь тут играть, как с крупным. Так что он бросил доспех и вернулся к нитям.
Нити он собрал обратно на катушку одним коротким движением кисти, сплавив все разрывы за пару секунд. Серебро снова легло виток к витку, и я подумал, что чистой работе с металлом в этой семье, похоже, учат с детства.
Не став ждать очередной атаки, я налетел первым. Нити тут же сплелись в кокон — куда более прочный, чем щит из стружки. Он выдержал, но тощего отбросило на несколько десятков метров, и на миг я увидел его лицо без всякой уверенности.
Но сражаться с двумя все-таки было не просто в два раза сложнее, чем с одним. Я хотел снова атаковать тощего, но в следующую секунду пришлось уворачиваться от атаки пластин из пыли, снова окружая себя пламенем, в которое мгновенно проникли нити, не успевающие плавиться из-за того, что мне приходилось жертвовать жаром ради площади покрытия.
Я умудрился разогнать их парой мощных взрывов, после чего разорвать на части снова, но к тому времени крупный уже вернулся на прежнюю высоту. Спокойный, будто и не его только что снесло к самым кронам. Щит подтянул теперь ближе к телу, пластины повесил по обе стороны от себя и, кажется, все-таки сплавил их в целиковые листы. Учился он, надо признать, быстро.
Один на один я бы разменялся с любым из них. Разменялся бы не так уж плохо. Вдвоем они не давали закончить ни одного размена.
— Для Пятого Круга ты бьешь слишком тяжело, — сказал крупный.
Смотрел он на меня теперь по-другому.
— Считай, что я старался.
То, что минуту назад висело вокруг меня каплями, крупный собрал в горсть и швырнул раскаленным мелким градом. Жечь это пламенем было бессмысленно: огонь ему теперь даже помогал в каком-то смысле.
Так что уходить пришлось телом. Град прошел там, где я только что был, но две капли меня все-таки нашли: одна в бедро, другая в бок. Обе вскользь, но доспех Соколовых они почти прожгли.
Тощий тем временем занялся высотой. Сетью он нити больше не стелил, а повесил надо мной и вокруг меня куполом, и теперь каждый рывок упирался в серебро. Я рубил, купол расходился, но через пару секунд срастался снова, виток к витку. Рубить так я мог, похоже, до вечера.
Резать было бесполезно, нужно атаковать хозяина. Только для этого нужно умудриться прорвать купол, вот ирония, а под куполом крупный не давал мне ни секунды. Вдвоем они закрывали воздух с поразительной слаженностью.
Тогда я перестал спорить с ними за пространство и ушел вниз, в кроны. Не прятаться. Менять поле, потому что в тесноте стволов листы размером с дверь, после того как он их сплавил воедино, было не развернуть, да и нити вязли в древесине, а пламени теснота деревьев вообще не мешала.
Крупный пошел за мной. Спустился к самым верхушкам и там завис. Дальше не полез, но и наверху не остался. Тощий остался держать купол, лишь подвинув его ко мне, но это было именно то, чего я хотел.
После нескольких неудачных попыток достать меня, что привело лишь к началу лесного пожара, он спустился еще — до уровня крон. Здесь я его и встретил в упор, вынырнув из собственного пламени, намеренно пропитанного Духом куда плотнее обычного.
Крушитель пустил в ход по полной. Обух в щит, щит просел, лопнул еще раз, и пламя с лезвия прошло сквозь него. По плечу Сферы прошла обожженная борозда, и куртка вокруг нее вспыхнула.
Он снова поднялся — рывком, сквозь ветви, обратно к напарнику. Драться со мной в ближнем бою никто не собирался.
Единый набирался по капле все это время и, к сожалению, куда медленнее, чем вне боя. Но порция на один удар постепенно накопилась. Вопрос был только в том, на кого его потратить.
Хотя тут решать было нечего. Разумеется, в хозяина купола. Пока купол держится, крупному есть куда меня загонять. Без купола он останется один, тогда как тощий без напарника еще вполне мог меня связать в прямом и переносном смысле.
Из-под крон я взлетел свечой прямо сквозь купол, туда, где висел тощий. Нити уже были почти перед носом, когда я взмахнул Крушителем, вложив в атаку Единый.
Купол лопнул, пропуская меня к тощему. Секира ударила в кокон, но через мгновение лопнул и он. Дальше Крушитель прошел в грудь, тощего отшвырнуло, нити погасли все разом и посыпались вниз. На кронах осталась серебряная паутина.
Кровь у него пошла ртом. Держался он с трудом и заметно ниже родича, а Эфир вокруг него стал ощутимо жиже. Единый окупил все, что я на него истратил.
— Жив? — крикнул крупный, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме уверенности.
— Жив! Держусь…
Это было плохо. То, что враг выжил, означало, что он может стать опасной переменной, если я сосредоточусь на крупном. Добить тощего прямо сейчас? Крупный успеет перехватить меня раньше, причем с запасом, и понимали мы это оба. Оставалось только рискнуть.
Из запаса, который крупный носил при себе, сформировался снаряд длиной с бревно и толщиной с ногу человека. Сам крупный при этом резко потерял в объеме, став даже худее тощего. Помня про пламя, он сразу же сплавил его в единую конструкцию и отправил в меня подобно огромной стреле на совершенно невероятной скорости.
Я едва успел увернуться, клин прошел мимо и взорвал себе дорогу через сосны, после чего развернулся на середине пути и рванул на меня снова. В этот момент я бы, наверное, мог атаковать бывшего крупного, но получить заостренным куском металла в спину мне очень не хотелось.
Попытался заблокировать Крушителем, но крупный… плевать, пускай остается крупным, явно вложил в этот снаряд просто тонну Духа. Меня смело с места, и