Другая жизнь Ромы Гончарова 2 - Поток Нейтрино

Кира ладони не отняла и ничего не сказала, а я промолчал. Кожа у нее была прохладная.

Шли мы мимо столовой. Из открытых окон кухни тянуло настоящей едой, завтрашним хлебом и чем-то жареным, а еще мокрой травой и речной сыростью. Мир пах тем, чем должен, и я никуда не торопился.

Без нескольких минут одиннадцать по дорожкам двинулись дежурные с повязками.

— Отбой скоро! По корпусам, ребята, по корпусам!

Никто нас не подгонял отдельно. Дежурные шли себе и повторяли свое, и народ понемногу потянулся к подъездам.

У нашего корпуса, под лампочкой над крыльцом, толклись и никак не могли попрощаться люди из чужих делегаций.

Кира аккуратно высвободила руку, и мы вошли внутрь вместе со всеми.

Пришли к нам минут через двадцать после отбоя. Я как раз пребывал в той стадии, когда одеяло становится теплым, а мысли глупыми, поэтому стук в дверь услышал не сразу. Зато Гридин на соседней койке, видимо, не спал и тут же подорвался.

— Кто там в такое время? — спросил он, таращась в темноту.

— Свои, Миш, открывай, — ответили из коридора.

Он распахнул дверь. В коридоре горела дежурная лампа, и в ее свете на пороге стояла Лена Пападаки. Девушка была в кофте поверх пижамы, с косой, переброшенной на грудь. За ее плечом маячила Аня Лемешко, прижимавшая к себе задачник.

— Помощь нужна, мальчики, — сообщила Пападаки. — По физике.

— В двадцать минут двенадцатого? — обалдело спросил Гридин, на что она строго ответила:

— У науки нет расписания, Миша.

— У науки нет, а у комиссии есть, — зевнул Гридин. — Вы с ума сошли? У нас испытание завтра в девять. Какая физика среди ночи, девушки? Да и потом, шли бы к Осокину, он же лучше разбирается!

— Много ты понимаешь, — невпопад фыркнула Ленка.

— Так мы недолго, Миш, — торопливо пробормотала Аня. — У нас задача про колебательный контур третий раз не выходит. Решаем ее с Леной, и все три раза результат разный, а в ответах вообще другой.

Задачник она при этом не открыла и страницу не заложила, а так и держала его, прижимая к груди. При этом разглядывала пол так внимательно, что я забеспокоился, не потеряла ли чего. Физика в этом деле шла вторым номером, и понятно это стало даже мне, человеку уже подзабывшему, как такие аферы проворачивались в моей юности. Я поймал себя на том, что улыбаюсь.

Поднявшись, натянул штаны и вышел из темноты к остальным.

Незаметно для девчонок дав Мише под ребро, я твердо сказал:

— Это вы по адресу, девчонки. Гридин просто чемпион мира по колебательным контурам.

Тут до Мишки тоже дошло, он смутился, почесал затылок, потом глупо заулыбался:

— Контур? — переспросил он. — Так это же и правда мое, девчонки. Прав Рома. Емкость с индуктивностью, формула на полстроки, а путаются на ней, потому что не смотрят, что в знаменателе под корнем стоит.

— Вот и я говорю Ане, что твое, — согласилась Лена Пападаки. — Ты у нас который вечер рассказываешь про свои волны всем, кто не успел спрятаться. Вот мы и решили, что ты объяснишь по-человечески.

— А я вам не нужен, верно? — уточнил я.

— Спи, Гончаров, тебе еще завтра Вяземского побеждать, — отмахнулась Ленка.

— Хорошо. Только, ребята, отбой уже был, — напомнил я. — Дежурный по коридору ходит. Если поймает — всем влетит, еще и скандал поднимется.

— Дежурный до отбоя только ходит, а после спит у себя, я вчера проверял, — возразил Гридин. — Ром, ну сам подумай: они же с задачей пришли, а не в карты играть. Давай я девчонок до комнаты провожу, задачу объясню и вернусь.

— Проводи, — не стал возражать я.

Ну а что, дело молодое. В таком возрасте, помню, и я экзамены сдавал, всю ночь проведя за учебниками. Отсутствие сна организм переносит проще. К тому же заметил, как сияет Аня и как довольно улыбается Лена Пападаки, которую, очевидно, Лемешко взяла как поддержку.

— Ладно. Объяснишь, проводишь и обратно.

— Ага, — обрадовался Гридин. — Десять минут, Ром. Край — двадцать.

— Через полчаса не вернешься — сам пойду искать по всем этажам, еще и дежурному сдам. И сам будешь объясняться утром.

— Понял, понял, — замахал руками Миша.

Метнувшись назад в комнату, он зачем-то вытащил из-под койки фанерный ящик с приемником и сунул его под мышку.

— А ящик тебе зачем, Миш? — хмыкнул я. — Ночь на улице.

— Наглядное пособие, — радостно пояснил он.

— Ну-ну.

Дверь за ними закрылась. А я лег, успел подумать, что напрасно отпустил, и провалился в сон.

Разбудил меня второй стук, на этот раз торопливый, совсем не такой, как первый. Отмеренные полчаса я, получается, проспал? Точно, на часах шел уже второй час ночи!

За дверью стояла одна Аня. Одна. В глазах ее блестели слезы, и лицо было такое, что я проснулся окончательно раньше, чем она открыла рот.

— Что случилось, Ань? — хрипло спросил я.

— Рома, там Миша сейчас Долгорукова ударит.

— Здрасьте, приехали, — опешил я. — И с чего вдруг?

— Да это… — замялась девчонка. — Там долгая история. Давай потом. Сначала разнять надо!

Она была права, и я, торопливо сунув ноги в кеды, спросил, уже закрывая за спиной дверь:

— А Лена где?

— Осталась с ними, она меня и послала, — охотно пояснила девчонка, обнадеженная моим согласием. — Говорит, беги за Гончаровым, потому что Миша сейчас только его послушает.

Мы быстро — но очень тихо, не забывая про дежурного, — пошли к дальней лестнице.

— Аня, теперь коротко и по порядку, — вполголоса попросил я. — Кто там, кроме Долгорукова? И откуда он вообще взялся?

Аня двигалась почти бегом и говорила шепотом, сбиваясь и глотая окончания слов:

— Юсупов Дима, тот, что с Вяземским ходит, больше никого. А мы сидели на площадке между третьим и четвертым, там окно высокое: Миша приемник на подоконник поставил, шнур в розетку воткнул, антенну вниз по пролету спустил и показывал мне, где у него контур и почему ночью ловится, а днем нет.

— И что, ловилось у него?

— Начало ловиться! — даже приостановилась Аня. — Ром, честное слово, я сама слышала. Сперва треск один, а потом говор пошел такой… не наш совсем, то ли китайцы, то ли японцы. Миша ручку держал двумя пальцами и аж дышать перестал.

— А столичные там откуда взялись? — вернул я ее в конструктивное русло, одновременно подталкивая к лестнице, чтобы не теряла времени.

— Не знаю, Ром, сверху откуда-то спустились. Пришли на голоса, и сначала все было нормально, просто общались.