Непокорная истинная для ректора-дракона - Мелина Боярова

— Потому что никто не смеет входить сюда, кроме меня! — рявкнул он, оказываясь непозволительно близко. — Отдай!

Он протянул руку, но я, повинуясь какому-то глупому, самоубийственному порыву, дернула ее назад.

— Это она? — выпалила я, глядя ему прямо в разъяренные глаза. — Та женщина, из-за которой вы стали чудовищем? Вы поэтому ненавидите меня? Потому что я напоминаю о том, что вы ее не спасли?

Лицо Рейнара исказилось. В одно мгновение он преодолел разделяющее нас расстояние. Его рука метнулась вперед, но не за книгой. Он схватил меня за плечи и впечатал в стену. Книга с глухим стуком упала на пол.

— Ты ничего не знаешь! — прорычал он мне в лицо, обжигая горячим дыханием кожу. — Ты — маленькая, глупая девчонка, которая свалилась мне на голову, наивно полагая, что имеет право судить меня! Ты ничем не напоминаешь ее. Ты — хаос. Ошибка. Ходячая катастрофа!

— Тогда отпустите меня! — закричала, пытаясь вырваться из стальной хватки. — Выгоните! Зачем вы держите меня здесь? Зачем спасли? Зачем лечили? Если я ошибка, просто дайте мне уйти!

— Я не могу! — выдохнул он так неожиданно, что я замерла.

Мы стояли так близко, что наши тела соприкасались. Я чувствовала, как колотится его сердце — мощно, тяжело, в унисон с моим. Золотой браслет на запястье раскалился добела, посылая волны жара по венам. Древняя магия резонировала между нами, стягивая пространство в тугой узел.

Рейнар смотрел на мои губы. Его зрачки расширились, поглощая радужку и превращая глаза в бездонные черные омуты. Гнев в его взгляде сменился чем-то другим — темным, голодным.

— Я не могу тебя отпустить, — прошептал он хрипло, и его рука скользнула с моего плеча на шею, пальцы запутались в волосах, заставляя запрокинуть голову. — Потому что ты сводишь меня с ума, Тайлис.

Он наклонился. Мир сузился до его губ, жара его тела, запаха озона и грозы. Я перестала дышать. Мысли о побеге, гордости и о том, что он тиран — испарились. Я потянулась к нему, подчиняясь инстинктам, который были сильнее разума.

Как же мне хотелось этого поцелуя! Хотелось сгореть в этом пламени.

Наши губы почти соприкоснулись. Я уже чувствовала их жар...

И вдруг он отшатнулся.

Резко. Грубо. Словно ошпаренный.

Рейнар оттолкнул меня, и я ударилась плечом о полку. Он дышал тяжело, рвано. Его грудь вздымалась, как кузнечные меха. Ректор провел рукой по лицу, словно стирая наваждение, и когда снова посмотрел на меня, в его глазах застыла ледяная стена.

— Вон, — произнес он голосом, лишенным эмоций.

— Что?.. — я растерялась, не понимая, что произошло.

— Вон отсюда! — рявкнул так, что задрожали стекла в окнах. — Убирайся к себе, Тайлис. И чтобы до утра тебя не видел. Иначе я за себя не ручаюсь. И не смей... Не смей больше приближаться к этой книге.

Я сглотнула комок в горле. Обида, жгучая и горькая, захлестнула меня с головой. Он снова это сделал. Сначала притянул, дал надежду, заставил сердце биться быстрее, а потом отшвырнул, как надоевшую игрушку.

Я подобрала юбки, гордо вскинула голову, сдерживая готовые пролиться слезы, и пулей вылетела из кабинета, не сказав ни слова. За моей спиной с грохотом захлопнулась тяжелая дубовая дверь. С той стороны что-то разбилось — кажется, Рейнар в ярости перевернул стол.

Я стремглав пронеслась по коридору к своей спальне, думая о том, что в этой проклятой академии монстры живут не только в подземельях. Самый опасный из них сидит в кресле ректора.

Этот несносный, самовлюбленный тиран! Как он смел? Сначала чуть не поцеловал, заставив мое сердце выплясывать чечетку, а потом вышвырнул, как нашкодившего щенка, посмевшего погрызть хозяйский тапочек.

Ненавижу.

Утро следующего дня встретило меня головной болью и серым, как мое настроение, небом за окном. Я полночи ворочалась, проклиная и Рейнара, и эту проклятую книгу, и свою дурацкую реакцию на его близость.

Но долг есть долг, особенно когда твой «хозяин» — ректор с маниакальной тягой к чистоте и контролю. Я встала раньше рассвета, натянула форму и поплелась наверх, в логово зверя.

— Доброе утро, — буркнула себе под нос, открывая дверь кабинета.

Рейнар уже сидел за столом, идеально одетый, свежий и возмутительно спокойный.

Ни следа вчерашней бури. Ни тени эмоций. Он даже не поднял головы, продолжая строчить что-то своим пером, которое скрипело по пергаменту с раздражающим звуком.

В кабинете похолодало — он специально понизил температуру, словно пытаясь выморозить любые воспоминания о том, что произошло у книжного шкафа. Я молча прошла к кухонной нише, стараясь не смотреть в его сторону, но спиной чувствовала его внимание. Тяжелое, давящее, как бетонная плита.

— Ты опоздала на две минуты, — его голос прозвучал ровно, безжизненно.

— Запишите на мой счет, — огрызнулась я, с грохотом ставя турку на плиту.

Скрип пера прекратился. Рейнар отложил документ и откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы на животе. Его взгляд скользнул по моей спине, и я почувствовала, как волоски на затылке встают дыбом.

— Твой сарказм, Тайлис, так же неуместен, как и вчерашняя выходка. Кстати, я внес штраф за нарушение личного пространства и порчу настроения ректора в долговой реестр. Плюс пятьдесят золотых.

У меня отвисла челюсть. Я резко развернулась, забыв про закипающую воду.

— Пятьдесят золотых?! За то, что я вытирала пыль? Вы серьезно? Да я в жизни столько не заработаю! Вы просто набиваете цену, чтобы я никогда отсюда не ушла!

— Проницательно, — он позволил себе легкую, едва заметную ухмылку, от которой мне захотелось кинуть в него чем-нибудь тяжелым. — Но долг есть долг. Ты будешь отрабатывать долг до конца жизни.

Вот же… Бессовестная морда!

Я вернулась к плите, где кофе уже начал подниматься шапкой густой, ароматной пены. Запах жареных зерен мгновенно наполнил комнату, перебивая стерильный холод и запах чернил. Я видела, как дернулись крылья его носа. Он хотел этого кофе. Нуждался в нем.

Я налила густой напиток в чашку, бросила туда два кубика сахара, как он любил, и поставила на поднос. Но не спешила нести его к столу.

— Знаете, лорд Дракс, — произнесла елейным голосом, опираясь бедром о столешницу. — Этот напиток сварен по особому рецепту, который на этом острове никому неизвестен. Это означает, что эксклюзивные услуги стоят очень дорого.