Так себе гладиатор - Яна Каляева
Я тут же рванула следом, но через несколько шагов остановилась. Пожалуй, я вполне могла догнать старушку, хоть она, в отличие от меня, наверняка знала этот лабиринт. Но… зачем? Женщина явно не горела желанием со мной общаться, да и мне от нее ничего особенного не было нужно.
Я вернулась к Ахаду. Он все так же самозабвенно гонял пластиковый пакет, всем своим видом демонстрируя: «Посмотрите, я просто игривая собака. Большая, конечно, но умом — совершеннейший щенок».
Он часто так себя вел, но сейчас это выглядело несколько нарочито.
— Дневной господин, значит? — протянула я. — Это что еще за новости? И кто такая Ночная госпожа, скажи на милость? Что ты там бросил у себя на родине? Нам тут не грозит судебный иск об алиментах, не?
Ахад преданно посмотрел на меня, виляя хвостом. Вдаваться в объяснения он явно не собирался. И дело было даже не в том, что у него не имелось речевого аппарата. Я была уверена: если бы он захотел, смог бы донести до меня любую информацию.
Но почему-то это не входило в его планы.
Да и в мои, если вдуматься, тоже. Мне хватало собственных забот. А кто или что моя игривая скотинка на самом деле, пусть остается на его совести.
— Ладно, ладно. Сделаем вид, что я тебе поверила, — усмехнулась я. — А теперь идем к нашим разгневанным пролетариям. Мы уже опаздываем.
Глава 12
Кое-кому показывают, что такое солидарность рабочего класса
Собрания руководителей Юниона проходили в бывшей диспетчерской третьего причала. За тонкой стеной что-то вечно грохотало, скрежетало или ругалось голосом Харгула.
Сегодня Харгул сидел за столом, поэтому снаружи ругался кто-то другой.
Когда я вошла, все уже были на месте. Вахид аккуратно раскладывал перед собой бумаги, Керим просматривал толстую учетную книгу, а Страйк расхаживал от окна к двери. Харгул занимал сразу два стула.
— А вот и наша звезда, — бросил Страйк. — Наконец-то, ска!
— И тебе добрый вечер.
— Вечер добрым не будет.
— Сбавь-ка обороты, юный вождь.
Страйк сердито дернул щекой и отвернулся.
— Садись, Русская Борзая, — сказал Вахид. — Чем скорее во всем разберемся, тем скорее перестанем спорить.
— Мы еще не начали разбираться, а уже спорим, — заметил Керим, не отрывая взгляда от книги.
Я села на свободный стул. Вахид пододвинул ко мне кружку с чаем. Судя по цвету и запаху, заварили его еще при прежнем короле, а потом лишь понемногу разбавляли кипятком.
— Итак, — произнес Вахид. — Вчера компания «Гранит и сыновья» уведомила грузчиков седьмого причала о новых расценках. Оплата за смену снижается на двадцать процентов. Ночная надбавка отменяется. Кроме того, с работников хотят удерживать стоимость поврежденного товара.
— Любого, ска, поврежденного товара, — вставил Харгул. — Не только того, который они сами уронили.
— «Гранит и сыновья» попутали берега, — Страйк энергично встряхнул цветными дредами. — Вернее, стоящий за этой шарагой Совет Гильдий. Значит, завтра никто не выходит на смену.
Керим поднял на него взгляд:
— Почему именно завтра?
— А сколько еще ждать?
— Не отвечайте вопросом на вопрос, юноша, — кхазад огладил бороду. — Это привилегия моего народа.
— Да чтоб тебя… Потому что завтра к седьмому причалу подойдут два контейнеровоза. Если не разгрузить их сразу, хозяева потеряют деньги.
— Теперь понятно, — кивнул Вахид. — Ты предлагаешь выбрать момент, когда остановка причинит наибольший ущерб.
— Я предлагаю разговаривать с ними на языке, который они понимают!
— Все понимают язык убытков, — заметил Керим. — Даже мы.
Страйк резко развернулся к нему:
— Нам нечего терять.
Керим наконец закрыл книгу.
— Это не так, — сказал он. — У Юниона есть касса, помещение, соглашение с Советом Гильдий и фактическое право представлять работников Порта. У грузчиков есть заработок. У их семей есть еда. Терять нам есть что.
— Вот поэтому на нас и ездят! — выпалил Страйк. — Знают, что мы будем трусливо прятаться по углам, как помойные крысы!
— Не все проблемы решаются с наскока насильственными методами, — Керим положил ладонь на свою амбарную книгу.
— Никто, ска, не предлагает бить хозяев, — сказал Харгул с легким сожалением. — Пока что…
Вахид постучал пальцами по столу.
— Давайте все же отделять то, что нам хочется сделать, от того, что принесет пользу.
— А какая польза от этих бесконечных разговоров? — спросил Страйк. — Мы разговаривали с «Гранитом» трижды. Сначала они обещали сохранить расценки. Потом сказали, что решение еще не принято. А вчера вывесили новые, заниженные. Нас держат за терпил!
— В этом Страйк прав, — прогудел Харгул. — Мои парни тоже спрашивают, зачем нужен Юнион, если подрядчик может переписать договор, когда ему вздумается врот.
Страйк коротко посмотрел на него. Теперь их было двое, и это сразу чувствовалось. Орочья, ять, солидарность.
— Завтра снага не выйдут на седьмой причал, — объявил юный вождь. — Мы предупредим остальные бригады, чтобы не занимали наши места. К полудню «Гранит» сам приползет к нам на пузе.
— А если не приползет? — спросила я.
Страйк взглянул на меня так, словно только сейчас вспомнил о моем присутствии.
— Приползет.
— Хорошо! — Я вскинула обе ладони. — Допустим, «Гранит» никуда не прополз. Наши действия?
— Тогда контейнеровозы останутся неразгруженными.
— Или компания приведет других работников, — сказал Вахид. — Им пообещают двойную оплату, а через неделю снизят ее втрое. Мы это уже проходили.
— Не приведет, — возразил Харгул. — Я поставлю у причала моих уруков. Объясним пришлым, куда они лезут.
— Словами? — уточнил Керим.
Харгул задумался.
— Сначала.
— А потом Совет Гильдий заявит, что Юнион препятствует найму работников и угрожает им расправой.
— Если этот сраный Совет так любит потрындеть, — Страйк жестко усмехнулся, — пускай сам разгружает контейнеры.
Кажется, разговор пошел по кругу. Самое неприятное — правы тут все. «Гранит и сыновья» действительно проверяли Юнион на прочность. Если проглотить снижение расценок, завтра то же самое сделают остальные подрядчики. Но если сейчас устроить беспорядки, то поддержит