Леди Бланш и мистер Грей - Арсений Либис

— И что дальше? — спросила Робин хрипло. Горло у неё всё ещё саднило, и она старалась говорить тихо. — Мы не можем бегать вечно.

— Робин права, — тихо сказал Ариэль. — Нам нужно решить наши проблемы. И, прежде всего, две главных. Как вернуть Бланш возможность превращаться и найти мне более подходящий сосуд.

Гидеон обернулся:

— И как же это можно сделать?

Ариэль помолчал. Ветер донёс до них запах сырой земли и далёкой воды.

— У Арабеллы был учитель, — сказал он наконец. — Старый алхимик по имени Корнелиус.

— Если Арабелла умерла, то он тем более, — отозвался Гидеон. — Сколько лет-то прошло?

— Корнелиус не умирает. Он достиг того, что люди называют бессмертием. Ему уже лет четыреста, если не пятьсот. И он живёт в Зелёном лесу.

— В Зелёном лесу? — переспросил Гидеон. — Но это же гиблое место, говорят, там даже зверей нет!

— Дед говорил, там живет Лесной Царь. Никто из его царства не возвращается живым.

— Именно поэтому он там и обитает, — ответил Ариэль. — Корнелиус умеет прятаться. Арабелла рассказывала, что случайно наткнулась на него, когда собирала травы. Она тогда заблудилась и чуть не умерла. А он нашёл её, выходил, а потом взял в ученицы.

Гидеон прищурился:

— Так она тоже была из наших? Из бедняков?

— Да, — кивнул Ариэль. — Она была египтянкой.

Робин фыркнула:

— Египтяне... Терпеть не могу этих бродяг.

Они ехали уже третий день. Дождь закончился ещё вчера, но лес, в который они вошли на рассвете, будто хранил в своих недрах всю сырость Англии. Воздух стал гуще и тяжелее. Запахи изменились: вместо морской соли и дыма городских очагов теперь пахло прелой листвой, влажным мхом и чем-то сладковато-горьким, похожим на старый дубовый лист, который долго лежал под снегом.

Гидеон ехал впереди. Бланш спала у него под камзолом, свернувшись тёплым клубком. Иногда она тихо вздрагивала во сне, и он чувствовал, как её когти слегка впиваются в рубашку.

— Мы уже близко, — сказал Ариэль негромко.

Робин ехала чуть позади, держа Финна за рукав, чтобы мальчишка не свалился с пони. Она молчала уже несколько часов. Лес сгущался. Сначала вокруг росли обычные дубы и буки, потом деревья стали ниже, корявее, будто кто-то намеренно гнул их к земле. Стволы покрывал толстый изумрудно-зелёный мох, мягкий, будто шерсть неведомого зверя. Между корнями росли бледные грибы, похожие на крошечные фонарики. Где-то в глубине леса кто-то перекликался птичьими голосами, но птиц не было видно.

Гидеон придержал коня и обернулся:

— Здесь можно остановиться. Лошади выбились из сил, да и Финн едва сидит в седле. Сделаем привал, разожжём огонь, переждём до полудня.

Ариэль резко покачал головой:

— Нет. Здесь нельзя останавливаться. Лес не любит, когда чужаки разводят костры.

Гидеон хотел ответить, но в этот миг пони Финна споткнулся о торчащий из мха корень. Мальчишка вскрикнул, потерял равновесие и полетел вниз. Глухой удар, всхлип, потом тишина.

— Финн! — Робин соскочила с лошади почти одновременно с Гидеоном.

Они подбежали к мальчику. Финн лежал на боку, прижимая руку к ушибленному плечу, лицо перекосило от боли, но глаза были открыты.

— Я жив, — пробормотал он сквозь зубы. — Просто нога…

Робин быстро ощупала его лодыжку.

— Вроде не сломал. Держись за мою руку, вставай.

Финн попытался подняться, охнул и снова осел на мох. Гидеон выругался сквозь зубы и огляделся. Лес вокруг будто стал ближе. Деревья стояли теснее, чем минуту назад. Воздух внезапно потяжелел, стал вязким, как перед грозой. Из ниоткуда пополз низкий зеленовато-серый туман. Он стелился по мху тонкой пеленой, поднимался выше, окутывал стволы, лошадей, людей.

— Что это? — тихо спросила Робин, поднимая голову.

Ариэль побледнел:

— Уходим. Сейчас же…

Однако ноги уже не слушались. Гидеон сделал шаг к лошади и почувствовал, будто к его щиколотке снова приковали каторжное ядро. Веки стали невыносимо тяжёлыми. Бланш под его камзолом беспокойно зашевелилась, тяжело спрыгнула на землю. Она тоже выглядела сонной. Робин попыталась поднять Финна на руки, но сама опустилась на колени. Влажный туман уже доходил им до пояса. Он обволакивал путников тяжелым сладким запахом прелых листьев.

— Ариэль… — голос Гидеона звучал глухо, будто из-под воды. — Что… происходит?

Тот посмотрел в ответ чужим злым взглядом:

— Проклятые слуги Дьявола… Куда вы меня притащили?

Его рука скользнула к поясу, чтобы выхватить шпагу. Но ее не было. Он пошатнулся и медленно опустился наземь. Финн тихо всхлипнул и обмяк на мху, закрыв глаза. Робин ещё пыталась ползти к нему, но руки подкосились. Она упала лицом в мягкий зелёный ковёр. Гидеон успел опуститься рядом, прикрывая собой Бланш. Туман сомкнулся над ними плотным куполом.

***

Гидеон стоял в знакомой гостиной дома сэра Генри Эшбриджа. Всё было как прежде: тяжёлые бархатные портьеры, запах воска и табака, портреты предков на стенах. Только свет был другим: мутным и зеленоватым, будто проходил сквозь толщу воды.

Напротив него, развалившись в кресле, сидел Эдвард. Лицо его всё ещё хранило следы оспы, которые он тщетно пытался скрыть толстым слоем пудры. На Эдварде был щегольской камзол из серебристого шёлка, расшитый золотыми нитями, и новый парик, завитой в тугие локоны. Он криво и зло улыбался.

— Посмотри на себя, Гидеон, — сказал он лениво, поигрывая золотым перстнем на мизинце. — Какой бы дорогой камзол на тебя ни надели, он всё равно будет сидеть мешком. Потому что ты — сын прачки. И все твои манеры