Фатум - Ксения Шаманова
— Я не хочу, чтобы меня спасали! — кричал изнутри капризный ребёнок. Но глаза молчали совершенно о другом: они умоляли пощадить её талант, выдернутый с корнем, как падшее дерево.
* * *
— Всё это… не могло быть на самом деле, — выпалила Алиса, рассеянно разглядывая прилипшие жёлтые листья на кедах. — Просто выдумка, вот и всё, — она принуждённо рассмеялась, чтобы сбросить груз сомнений с отяжелевшего сердца. И почему её вообще беспокоит личная жизнь Безуглова?
— Аня — погибшая дочь Вьюшина, — прошептал Летов, игнорируя Алисины насмешки.
— Не может быть! Дочь нашего Душечки? — округлила глаза Саша Ветрова. Она всегда недолюбливала Безуглова, а теперь, после рассказанной Максом истории, считала директора бездушным чудовищем. Как он мог сказать этой несчастной девушке такие жестокие слова? И неужели не чувствует угрызений совести, ведь она на самом деле погибла по его вине?
Макс кивнул.
— Ага. Поэтому они в контрах. Разве вы не замечали?
— Точно! А я ещё думала, почему они избегают друг друга, — покачала головой Саша. — И ты же видела красную нить на его запястье? — она слегка толкнула подругу в бок.
— Красная нить для него — это память, — с важным видом заметил Макс, почёсывая нос. — Винит он себя… За то, что выжил в этой автокатастрофе, а девушка погибла…
Алиса нервно сглотнула, ощутив неприятный вяжущий вкус на кончике языка. Кажется, с раннего утра ничего не ела, с чего бы это? Она машинально взяла из рук Летова измятую тетрадь с жёлтыми страницами и недоумённо покачала головой, заметив размашистый почерк директора. «По крайней мере, автор точно он… Совсем не похоже на мистификацию». Из заметно потрёпанной тетради выскользнула ярко-жёлтая визитка с искривлёнными буквами (да кто вообще пользуется таким витиеватым и совершенно нечитаемым шрифтом?)
— Упс, совсем забыл, — Макс хлопнул себя по лбу и поднял визитку прежде, чем Алиса успела на неё наступить. — Набираю новую команду для нашего пресс-центра. Ты ведь с недавних пор заделалась отличницей?
Лужицкая фыркнула, как до глубины души обиженная кошка, задержала руку в воздухе, намереваясь дать сдачи надоедливому критику, и всё-таки опустила. Но глаза отказывались смириться с неслучившейся пощёчиной, и из огоньков опасного пламени возрождалась ведьма.
— Я всегда хорошо училась, — процедила сквозь зубы она, и круглые очки, подпрыгнув, скользнули на кончик носа — того и глядишь упадут и разобьются за несколько шагов до пропасти.
— А ты и так выглядишь отличницей, спортсменкой, комсомолкой и просто красавицей, — Макс сжал плечо заметно раскрасневшейся Саши. — Мы ждём вас! Вступайте в наши ряды скромных, но амбициозных акул пера! — он выставил вперёд ладонь с широко растопыренными пальцами, точно воинствующий нигилист, который выкрикивает с трибуны очередной затасканный лозунг.
Макс запнулся на ровном месте и, наверное, полетел бы прямо в мокрую траву, охлаждённую нетрезвым дыханием ночного ветра, но Саша вовремя ухватилась за край его куртки. Алиса поджала губы и бросила на подругу косвенный взгляд: сама она не только не стала бы протягивать руку помощи этому самовлюблённому цинику, но и поставила бы ему подножку, чтобы посильнее ударился. Зябко повела плечами: и откуда в ней столько злобы и агрессии? Библия учит любить ближнего, но всякий ли случайный попутчик достоин этого почётного звания? Алиса тряхнула головой и с досадой поморщилась: всё-таки короткие волосы совсем не подходили её бунтарскому духу. Да и образ отличницы, который она на себя принудительно натянула, пришёлся не по размеру, и очень хотелось снять это тесное платье, но получилось бы только с треском и неизбежными дырами по всей ткани.
— Ребята, это же камень!
Крик Летова был таким оглушительным, что Алиса вздрогнула и с минуту не могла осознать, в какой из параллельных вселенных вдруг очутилась и есть ли вообще выход из этого лабиринта.
— А мы ещё даже не поднялись на гору, — задумчиво почесала затылок Саша. Она на время сняла берет и расчесала светлые волосы, в которых запутались влажные листья. В эту минуту Саша ещё сильнее напоминала ожившую куклу барби, сбежавшую из миниатюрного домика на поиски мифического счастья. Волевая и независимая, она бросилась навстречу неожиданным открытиям, одно из которых — обретение себя. Вот только ключ, который держит в руке, непростительно ржавый. Войдёт ли он в замочную скважину и возможно ли сделать решительный поворот, чтобы открыть одряхлевшую дверь?
— Про гору я просто так сказал. Это был идеальный образ. Вам ли, писакам, о таком не знать?
Алиса поморщилась: ненавидела это пренебрежительное слово, которое придумали для самонадеянных графоманов. В отличие от «писак», она собиралась связать судьбу с высоким искусством. Впрочем, признавала, что и это несколько самонадеянно, но мечтала оправдать смелые притязания на бессмертие. Она выхватила из рук Летова камень прежде, чем он успел вытолкнуть наружу слова, написанные на стикере. Губы зашевелились, между бровей пролегла напряжённая складка; Алиса почесала нос, хмыкнула и, наконец, оглушила дремлющую планету возмущённым взглядом.
— Нам от твоей пантомимы, как от козла молока… Читай давай вслух, — потребовал Макс, пытаясь разглядеть таинственное послание.
— Да глупости какие-то. Уверен, что это правильный камень?
— А ты видела много подписанных камней? — Летов покрутил пальцем у виска. Алиса стиснула зубы: какое удивительное искусство — делать из другого человека посмешище, вооружившись одной колючей репликой. Но искусное словоблудие — стихия каждого уважающего себя критика.
— Ладно, — как будто сдалась и продолжила охрипшим голосом, — читаю…
Порывистый ветер зашелестел сухими ветками, и на голову Максу свалилась кедровая шишка. Он потёр ушибленный затылок и развёл руками, точно не понимая, за какие грехи понёс такое неожиданное наказание.
Алиса мстительно улыбнулась и поднесла камень к запотевшим стёклам очков.
Направо пойдёшь — навеки уснёшь,
Налево пойдёшь — друга убьёшь,
Прямо пойдёшь — ничего не найдёшь.
— Вот же бред, — Сашины глаза округлились, как случалось всякий раз, когда она отказывалась что-либо понимать. Проглотила коварную «р» в последнем слове, и Летов чуть было не прыснул от смеха, но вежливо ущипнул себя за руку.
— Да уж. Очень даже в духе Безуглова, — нижняя губа Алисы