Бот - Виталий Штольман

Они пресытились ощущениями настолько, что решили уничтожить мир. Финальный оргазм на фоне ядерного апокалипсиса. Как-то меня такое не возбуждает. Но кто я такой, чтоб мое мнение что-то значило? Вошь. Микроб. Винтик в их машине для убийств. Раздавят и не заметят. А ведь всегда ожидал лучших времен, я любил помечтать. Нет, мне не нужны все эти блага, типа блестящих яхт и дорогих продажных женщин с одинаковой пластмассовой внешностью, идеализированных попкорновым мышлением потребительской корзины… Купаться в роскоши и богатстве, где нету жизни? Спасибо, но нет! Там все смердит! И я… И я загнию заживо вместе с этим помойным великолепием.

Хочется просто не заморачиваться над какими-то бытовыми вопросами и быть чтимым людьми с мозгом. Разве я много прошу у вселенной? Она делает вид, что глуха. Уже не первый год. И не второй. Старая пизда… Ого, неожиданно. Мне теперь можно матом ругаться? Спасибо, создателю за сей дар. Маленькие радости скрашивают жизнь. Я зачем-то поклонился камере, приложив правую руку к сердцу. Так, стоп! Ты сейчас поддался манипуляции Шурика, поверив, что кто-то наверху действительно сидит и печатает этот текст? А зачем в камеру тогда смотрел? Он же и так все видит! Виталий Александрович, ты – дурак? Не думаю… Но книга вышла бы действительно хорошая. Просто великолепие! Дайте мне любой гаджет, и я напишу шедевр, просто записав происходящее. Даже выдумывать ничего не надо. Идеальный сюжет. Ненадежный рассказчик, что сходит с ума, находится в заложниках у иллюмината, который заставляет понять его какую-то истину, делая неоднозначные намеки. Между этим стираются все рамки реального мира и вымышленного, а из разлома лезут черти в образах альтернативных личностей, героев моих книг, мертвых друзей и прочей нечисти. Киньте в кастрюлю щепотку садизма и нервно-паралитического газа под запахи, свет и звуки стадий принятия. Ка-а-а-ак? Приправим все это сломом вообще всех стен и получится шедеврально. Да? Да-а-а-а. Психологический триллер, антиутопия и нотки мистики. Цепляет с первых минут. Ничего не понятно, но очень интересно. А уж мне-то как интересно! Закачаешься! С финалом загвоздка. Как все это безумие разложить по полочкам? Нужно ж дать ответ людям. Разжевать. По идее… Довести все до логического завершения! Но хочется поступить иначе… Я бы оставил финал открытым. Пусть гадают. Не простят. Отрекутся. Но разберут до атомов. Это ли не прекрасно? Я бы собой гордился, если бы выдумал что-то подобное…

Выглядело бы это примерно так…

«Сейчас меня интересует лишь один вопрос: «Что это было?» Нет, их больше. Зачем это со мной произошло? Я должен был к чему-то прийти? Скажу одно, что моя жизнь больше не станет прежней. Заканчивать истории надо на стиле. Если бы это было кино, то пришлось бы повернуться лицом в камеру. Крупный план. Молчание. Цитата, ломающая четвертую стену через многострадальную паузу: «Не знаю, зачем вы потратили долгие часы на слежку за мной, ответов на вопросы я не дам, ибо давно уже решил, что финал будет открытым. Я говорил вам об этом еще в середине книги, но вы подумали, мол, нет, так не может быть… Жанр не позволит… Еще как позволит! Я предупреждал! Да, это не по-человечески. Вы будете рвать и метать все колюще-режущие предметы в меня, негодуя. Что ж… Таков путь, друзья мои! Виталий Александрович сделал свое дело, Виталий Александрович смеет уходить!» Зловещий смех. Желтые зубы с никотиновым налетом крупным планом. Далее общий план моей спины и удаляющееся бренное тело под грустный трек Бутусова. Фоном пойдут гличи и искажения картинки, символизирующие… Что они там будут символизировать уж сами придумаете… Мне что ль этим заниматься? Подтекст заложен, точка поставлена, а автор мертв – гадайте! Я на грани безумия. Смерть подают к ужину жизни, а полдник был уже давно. Прощайте…»

Неплохо, да? Стоило бы записать куда-то, а то ж выветрится из памяти, как обычно, но увы… Эй ты, что наверху! Ты записал? Записал, спрашиваю? Дай мне какой-то знак! В моменте монитор вырубился и запустился вновь. Значит, записал! Это хорошо, что ты меня слышишь. А как не слышать? Он же меня и создал… Хотя знаю я одного паренька, что глух до просьб от своих подопечных… Они кричат и просят его, а он не слышит… Что ж… Надеюсь мой создатель будет лучше!

Неожиданно дверь из красной комнаты обрела жизнь и открылась. Из нее вышел Шурик. Этого еще каким ветром принесло? Я снова сплю? Ущипнув себя, стало больно. Еще раз. Снова больно.

– Да не спишь ты, не спишь! – расхохотался поэт.

– Ага-ага! Ты у меня в голове, то есть не можешь появляться, когда я в сознании.

– Уверен ли ты, что вселенная работает именно так?

– А что нет?

– И матом ты не можешь ругаться?

– Вроде могу уже! – я попытался что-то ляпнуть матом, но будто ком в горле вставал в тот миг, – Или не могу!

– Прям-таки и не можешь? – хитро улыбнулся Шурик, – Всякое здесь возможно.

– Отвали! Не хочу с тобой разговаривать! Я еще не забыл, как ты мне пару раз записал по телесам… И электрошокер помню… Ты у меня уже в печенках сидишь!

– В сознании.

– Плевать…

– Ты вспомнил о том, что, если начать говорить с людьми по душам, это не решит проблем, это добавит новых?

– Ты – одна моя большая проблема.

– Твоя большая проблема, – он обвел рукой круг в воздухе, – вот это все, а я так… Проблемка… Проблемочка… Проблемулька…

– Чего приперся? Я тебя звал? Не звал! Так что вали отседа! Мне подумать надо!

– О чем?

– Неважно!

– Ты снова забыл, что я знаю все, о чем ты думаешь?

– Да? А чего ж тогда спрашиваешь?

– Стихотворение написал новое. Хочешь послушать?

– Не хочу! Но тебе ж плевать…

– Мне нужно кому-то рассказать его, чтоб снять гнетущий груз непризнания.

– А я тебя и не признаю. Ты – графоман еще тот… Хлеще меня!

– Мог бы обидеться, но ты тогда точно слушать не будешь.

– Давай уже… Вываливай свою кучу, только отвали наконец…

– В других