Бот - Виталий Штольман

– Прям так и напишут? – расхохоталась Женька.

– Покрасивее, конечно же. Ты еще и гордиться мной будешь и подругам рассказывать, мол, посмотрите, это мой муж! Ты им фотографию покрасивее дай для бюста.

– Ой, не могу, баламошка! Спасибо твоей бабушке, святой женщине, что оставила эту квартиру, а то бы так и мыкались по съемным до конца своих дней или к родителям вообще переехали.

– Лучше к моим в Черноречинск… Не к твоим…

– Что это?

– Да нормально у нас все. Нормальная квартира. Нормальный райончик.

– Ага. В Люберцах. Просто прекрасный райончик. Посмотри в окно сам-то… Что видишь?

– Хтонь в масштабах, необходимых для творчества. Меня восхищает архитектурное убожество хрущевок. Есть в этом что-то… Судьба ведет нас в ту точку, где мы должны исполнить свое предназначение в этом мире.

– Все у него хтонь.

– Да, здесь живут самые настоящие люди. С самыми настоящими жизненными драмами. О них я и пишу. Я ими восхищаюсь. Это и есть мое предназначение в жизни.

– Восхищается он. Тут одни алкаши и наркоманы бродят.

– Везде бродят.

– Я с тобой разведусь, скотина!

– Любовь моя, как много раз я слышал эту песню. Не разведешься, пока…, – решил не говорить ей, что будет дальше, потому и осекся, – Вообще-то у нас сильнейшее чувство, и ты знаешь, что я – гений, просто скрываешь это где-то глубоко в душе.

– Ты – алкаш и тунеядец.

– Сейчас опубликую свой великий роман и будут тебе деньги. Не ори!

– Ты же был нормальным, работал, как все. Зачем вообще ты решил писать?

– Затем прозрел…

– И?

– Чтобы дотянуться до небес, надо просто протянуть руку… Не так сложно, когда ты в самолете, да?

– А ты в самолете? Что-то не вижу ни пилотов, ни стюардесс…

– Не хотел быть как все. Красота в этом сером мире навеивает мысли…

– Какие мысли? Что ты вообще несешь? Надо в церковь сходить, ну точно, попрошу, чтоб батюшка из тебя демонов изгнал.

– Это, любовь моя, уже поздно делать. Душа продана чертям, они веселятся, играя в карты на ритуальном костре по моей личине.

– Ты можешь выйти из образа?

– Такова жизнь…

– Я сейчас точно скалку возьму и как огрею тебя по хребтине. Разговорился он, дельный. Ты бы лучше с таким рвением на работу устраивался, как сейчас споришь.

– Я спорю? Ничуть не спорю… Готов принять насильственную смерть… Каждый великий не умирал от естественных причин… Пушкин… Лермонтов… Только позже… Я еще не написал свой великий роман!

– А чего это ты себя в один ряд с ними ставишь? Тебе до золотого века русской литературы, как до Китая раком.

– Значит, как говорить, что я «недо», так это можно меня в один ряд с ними ставить, а по мастерству равнять нельзя? А если после смерти имя мое накроет величие?

– А какое мне дело до твоего величия? Коммуналка вон снова выросла… Продукты… Проезд…

– Любовь моя, я авторские права тебе по наследству отдам! Это мой вклад в нашу семью… Долгосрочный… Ты таких выгодных условий никогда в жизни не получала и без всякого мелкого шрифта под звездочкой на последней странице договора…

– Ой, такой бред! Такой бред! Мама, спаси меня!

– Да не переживай, недолго мучиться тебе осталось.

– Чего-о-о-о?

– Есть истории со счастливым финалом, а есть наоборот.

– Куда это ты клонишь, Штольман?

– Никуда. Нельзя нарушать временной баланс. Все случится тогда, когда случится.

– Вы посмотрите на него! Ты что к гадалке ходил?

– Типа того…

– На какие шиши?

– Все намного сложнее, чем ты думаешь.

– Кажется, тут случай серьезный. Надо что-то делать! – Женька вышла и пошла кому-то звонить…

Хотя ясно ж кому? В дурку и пошла звонить. Сейчас сдаст меня им. Я ж с ума по ее версии сошел. Да я и по своей версии тоже. Только если я расскажу о своем заточении, альтернативных личностях, мертвых персонажах и путешествиях по пространству и времени, то придется достаточно долго пускать слюни от коктейля «галопередола» и «аминазина», хотя старина Эйнштейн мной бы гордился. Опыт интересный, я бы написал что-то о пребывании в дурке, но, думаю, это время настанет… Позже… Расскажу психам об увиденном за последние дни… Вот и померяемся, кто из нас больше сошел с ума!

Да, какая вообще дурка? Не страшно! Сейчас снова объявится Шурик. Начнет читать свои бредовые стихи, а потом мы перенесемся в очередную локацию из моего прошлого. Настоящего или выдуманного. Неважно. Зачем он это делает? Мне нужно усвоить какой-то урок? Мне? Человеку, что все просрал? Человеку, которому грабли уже не раз проломили башку, а я все прыгаю на них с разбегу. Не-е-ет. Так мы долго будем искать истину. Вина бы… В нем она интереснее и веселее.

Далее должен быть неожиданный сюжетный твист, но его не случилось, ибо на кухню действительно зашли два крепких паренька в белых халатах и тетка с видом, не уважающим даже сатану. После непродолжительной беседы мне был определен страшный диагноз, ставящий Виталия Штольмана в ряд самых отбитых грешников, достойных коктейля «галопередола» и «аминазина». Пытался сопротивляться… Укол… Тьма… И снова полет в безмятежные просторы запутанной реальности, сотворенной моей разыгравшейся фантазией…

– Виталя, Виталя, просыпайся! Ты чего уснул?

Я открыл глаза, передо мной стояла мама. Лет на тридцать моложе, чем сейчас. Снова прошлое? В зеркале мое отражение говорило, что мне лет семь, не больше. Ну вот и начало начал. Доброе утро, Виталий Александрович! Тебе дали второй шанс… Или нет? Они вообще собираются возвращать меня обратно в камеру? А существовала ли она на самом деле? Что ты помнишь из своей жизни? Многое? В деталях? Фрагментами? А было ли это все? С какого момента? Всякие мысли лезут в голову, да? Ты знаешь ответ. Он знает ответ. Они знают ответ. Зачем тогда говорить об этом? Почему ты прозрел? Кто тебя разбудил? Нет? Реальность не сказала тебе, что делать дальше… Это же очевидно… Потому-то она полна сюрпризов… Это как собирать конструктор без инструкции… Чем дальше утро, тем яснее разум… Ты разберешься, я уверен, ты разберешься! А если нет? Ты все еще ждешь объяснений, выложенных на блестящем