Бот - Виталий Штольман
– Виталя, не крутись, а то иголка в ногу воткнется, – мама была по-доброму строга.
Она умела, как никто, радикально мотивировать. Я стоял возле нее и боялся пошевелиться. Ведь вокруг меня происходил важный процесс. Мама втыкала иголки в мои брюки, чтобы потом ушить их по длине. Мне же было дичайше интересно наблюдать за процессом, и я постоянно пытался смотреть в зеркало. Как ты, Виталий Александрович, оказался в своем детстве? Это все галлюцинации от прихода препаратов в психушке? Жесть, как накрыло. Эй, вы там, что наверху? Вы серьезно? Мы теперь в такие игры будем играть?
Я прекрасно помнил эту сцену из моей прежней жизни. Знаете ли, что-то из детства улетучивалось, а что-то оставалось такими крепкими воспоминаниями. Какие-то триггеры удерживали их и доставали периодически. Это был мой первый костюм. Таких вещей я не носил никогда. Родители раскошелились на ткань. Жили мы небогато, потому мама и сшила. Черные брюки. Жилетка. Пиджак. Белая рубашка. Красная бабочка. Она еще та рукодельница. Чувство стиля у меня от нее, а вот кривые руки – это скорее родовое проклятие по другой фамильной ветке.
– Так, все! Снимай! Пойду ушью!
Я снял штаны и остался перед зеркалом. Эх, молодость! Вся жизнь впереди! Какие надежды подавал этот милый мальчик! В зеркале вместо меня объявился Шурик.
– Ты тут чего забыл? – прошептал я и закрыл дверь, предварительно посмотрев, чем занимается мама, она была увлечена своей швейной машинкой.
– Как это чего? Приглядываю за тобой! Ты должен знать о своем состоянии. Ты мертв. Ты жив. Ты здесь. И ты везде. Ты – все. Ты – ничего.
– Я в курсе, что такое суперпозиция в квантовой физике. Избавь меня от всего этого!
– Тем лучше для тебя…
– Еще и скажи, что существует квантовое бессмертие!
– Скажу!
– И до какой поры сознание будет создавать новые альтернативные миры? Оболочка ведь не вечна или где-то живут люди, которым по пять тысяч лет? Сомневаюсь, что старушка Земля выдержит такой наплыв мигрантов, а посему количество переходов ограничено состоянием тела, так вот отсюда назревает закономерный вопрос: «Когда будет финальный «Game over»? Что-то физики замалчивают об этом… А ты уж и подавно…»
– Всему свое время, мой друг! Тебе откроется и эта тайна, стоит лишь подождать.
– Я устал от этого дерьма. Не важно сколько лет ты проживешь… Тебе всегда будет мало… Даже в сто лет страшно умирать… Не всем, знал я уставших, но многим… И чем ближе скрежет косы, тем страшнее… Безвестность вечности пугает… Такова натура человека! Мне не нужны твои переходы, чтобы забыться. Я хочу стать бездушным ботом сейчас… Дайте мне мою синюю таблетку! Сейчас, как никогда, я понимаю Сайфера… Так проще существовать… Ты можешь сделать так, чтобы я проснулся дома и все забыл? Ну и или кто-то, на кого ты работаешь? Чтоб прям раз… И все… Прощайте! Черный экран… Черная точка…
– Штольман, ты совсем дурак? Я не волшебник…
– Ну и вали тогда отседа, а то еще мама тебя ненароком увидит! Вот это, конечно, будет история. Что ей тогда сказать? «Здравствуй, мама, я по-прежнему твой сын, только прибыл из будущего, чтобы проведать тебя, а в зеркале – мое альтер эго, что сводит меня с ума…» Как думаешь, семилеток кладут в дурку или еще рановато?
– Ты до сих пор думаешь, это реальность?
– Водочки бы сейчас… Можешь организовать?
– Тебе семь лет, придурок!
– Это моей оболочке столько, разуму-то значительно больше!
– Правильно, что жена определила тебя в дом для дураков!
– Так-то это ты приложил к сему руку!
– Это иллюзия!
– Я все еще там?
– Вероятно, а может и нет. Кто ж знает? Вернее, кто-то, да и знает. Кто-то же двигает фигуры на шахматной доске.
– Передай своему хозяину, что его миссия выполнена, я окончательно запутался в этом мире.
– Разве ж бывает у вольного поэта хозяин?
– Ты меня понял.
– Вероятно, а может и нет. Колдун думает, что контролирует демона, но демон всегда вырывается.
– Ах, ты ж отродье сатаны.
– Не преувеличивай, я такой же как ты, не лучше и не хуже. Ты просто устал от жизни, вот и воспринимаешь все это, как груз. Оглянись вокруг, я отправил тебя почти на тридцать лет назад. Это ли не весело, а? В кого ты превратился? Угрюмая копия себя. Где веселье и праздник, что двигает уездным писакой?
– Графоманская ломка, вот, что двигает уездного писаку. Да и вообще… Когда я последний раз что-то писал?
– А когда это чистый лист тебя пугал? Что-что, а природа наделила твою бестолковую голову способностью фонтанировать идеями.
– Нашей голове!
– Да-да, я понимаю, что самое сложное в писательстве это то, что ты чаще всего один на один со своим миром… Никто не может тебе помочь… Даже поговорить не с кем…
– Это и пугает больше всего! Вот и бросил!
– Да ты не можешь без этого жить.
– Я методично стремился ко тьме душевной и вот дошел. Зачем мне здесь быть? Непонятно! Но ноги все же вели сюда… Жаль дороги обратно уж не вспомнить…
– Ничего необычного, просто ты из создателя превратился в героя. Многогранного. Колоритного. Для того, что сейчас бьет пальцами по клавиатуре.
– Да, кто это вообще будет читать?
– Читают. Ты не поверишь. Есть удобные сделки с высшими силами…
– Но неудачные. Люди готовы терпеть убытки, ради мнимого комфорта. На эту