Рунный маг империи. Том 6 - Георгий Сомхиев
Преподаватель откинулся на спинку стула. По тому, как он сжал губы и несколько раз провернул ручку между пальцами, стало понятно, что ответ ему не понравился.
— Вы сейчас повторяете одну и ту же ошибку другими словами, — ехидно улыбаясь, возразил он.
Я нахмурился. Вот только самой ошибки как таковой пока так и не услышал.
— Тогда укажите, в чём именно ошибка, — предложил я. — Подобная переработка разобрана в «Устойчивости магических конструктов», в разделе о допустимой нагрузке. В «Построении и изменении плетений» тоже есть примеры изменения базовых схем и отдельно рассматривается перераспределение маны после усиления конструкта.
Веллер несколько секунд молча смотрел на меня. Раздражение на его лице сменилось чем-то более настороженным, после чего он перевёл взгляд на доску.
— Эти книги не входят в обязательную программу. Что вы мне пытаетесь доказать?
Я слегка приподнял бровь. Ответ получился совсем не тем, которого ожидал.
— Во-первых, то, что эти книги не входят в обязательную программу, не делает их менее подходящими для этого ответа. Во-вторых, я не предлагаю засчитать мне ответ только потому, что там так написано, — я указал пальцем на чертёж. — Могу прямо на схеме показать, какие участки придётся изменить и как после этого перераспределится нагрузка.
Я поднял руку, собираясь дополнить рисунок, но преподаватель резко остановил меня:
— Не нужно, — он коротко качнул головой. — Я этих работ не читал и разбирать их здесь не собираюсь. От вас требуется знание материала курса.
От услышанного у меня нервно дёрнулся глаз.
Несколько секунд я просто смотрел на него, пытаясь понять, всерьёз ли он только что это сказал.
С теоретической магией у меня и раньше возникали споры, но обычно преподаватели хотя бы выслушивали доводы. Здесь же я предлагал прямо на месте показать, о чём говорю, а Веллер даже проверять это не собирался.
— Хорошо, давайте по материалу курса, — предложил я, опуская руку. Затем снова указал на уже нарисованную схему. — На ваш вопрос я уже ответил. Устойчивость зависит от распределения маны, взаимосвязи отдельных плетений и допустимой нагрузки на них. Вы сами только что сказали, что изменение одного участка влияет на остальные. С этим я согласен. Почему тогда нельзя пересчитать связанные части и проверить уже изменённую схему?
— Потому что вы отвечаете не на тот вопрос, — как ни в чём не бывало ответил преподаватель.
Я несколько секунд молча смотрел на него.
Начинало казаться, что он либо вообще не слышит моих аргументов, либо принципиально не хочет их слышать.
— Как раз на тот, — медленно произнёс я. — Вы сами спросили не только от чего зависит устойчивость, но и каким образом её можно сохранить при увеличении нагрузки. Я перечислил основные факторы и сейчас объясняю один из способов сохранить устойчивость, если исходная схема уже не выдерживает нужной мощности.
Веллер выпрямился. Щёки у него покраснели, а пальцы сильнее сжали лежащую перед ним ручку. Казалось, ещё немного и он её вовсе сломает.
— Я достаточно ясно указал вам на ошибку. Вместо исправления вы решили спорить и прикрываться посторонней литературой.
— Вы не указали ошибку в моём объяснении, — возразил я. — Вы просто сказали, что так делать нельзя. Я предложил показать это на схеме, но вы сами отказались проверять. Так я всё-таки услышу, в чём конкретно ошибся?
— Достаточно, — отрезал преподаватель.
Он резко придвинул к себе журнал и взялся за ручку.
— Неудовлетворительно. Подготовитесь и придёте на переаттестацию. И в следующий раз следите за языком.
Говоря прямо, я редко встречал людей, которые могли настолько быстро меня выбесить. Гарет вызывал раздражение. Шевард и Роланд — злость, но она в первую очередь росла из того, что они обидели моих друзей.
А вот этот тип каким-то невероятным образом умудрялся играть мне на нервах сам по себе.
Ну или я, сам того не заметив, начал перенимать привычку Мастера Рикарда раздражаться на каждую встреченную глупость. Подобный вариант исключать тоже было нельзя.
Впрочем, ладно. Делу это не поможет.
Я положил записи на край стола.
— Я оспариваю эту оценку.
Веллер замер с ручкой в руке и медленно поднял голову. Судя по выражению его лица, такого продолжения он не ожидал.
— И что? — спросил он после короткой паузы. — Оценка уже поставлена. Что вам ещё нужно?
— Чтобы мои знания, действительно, проверили, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Вы сами в начале сказали, что аттестация состоит из теоретической и практической частей. До практической мы даже не дошли, а теоретическую вы прервали, когда я предложил обосновать свой ответ.
— Вашего ответа достаточно, чтобы…
— Чтобы у меня появились основания сомневаться в объективности такой проверки, — закончил я.
По лицу Веллера пробежало раздражение, но теперь останавливаться я уже не собирался.
— Поэтому я требую пересмотра результата другим преподавателем.
В аудитории кто-то шумно выдохнул. До этого ученики старались не вмешиваться, хотя за разговором следили уже все.
Веллер посмотрел на меня так, будто я только что предложил ему самому покинуть Академию.
— Выбирайте выражения, Эйзенхорн, — процедил он. — Это уже второй раз, когда вы мне грубите.
— Пусть так, — ответил я, чувствуя, что собственное терпение уже начинало заканчиваться. — Тем не менее я официально оспариваю выставленную оценку.
Стажёр резко поднялся, упершись обеими руками в стол.
— Других преподавателей по этому предмету сейчас нет. Освальд в отпуске. Вашу просьбу физически невозможно удовлетворить, а значит, она необоснованна. Готовьтесь и приходите на переаттестацию, как все остальные.
— Подождите, — я нахмурился.
Нет, это уже ни в какие рамки не шло.
— Вы сейчас сами решаете, обоснована ли моя претензия к вашему решению?
Веллер на мгновение замер, после чего нахмурился ещё сильнее.
— Я объясняю вам, что заменить меня некем.
— Это уже вопрос Академии, а не ваш, — ответил я. — Если другого преподавателя сейчас нет, значит, проверку проведут позже или назначат того, кто имеет право её принять. Но отсутствие Освальда не отменяет само право на пересмотр оценки.
— Я уже сказал вам… — Веллер повысил голос, явно пытаясь закончить разговор.
— И именно вашу оценку