Тайное остриё рапиры 4 - Александр Васильевич Чернобровкин
Я сразу нырнул в ближайшую темную арку ворот, закрывавших тоннель, ведущий во двор жилого дома, достал правой рукой из ножен саблю и левой — пистолет из правой, «неудобной» кобуры и прошептал спутнику:
— Опустите пониже капюшон и помалкивайте.
Улица была шириной всего метров пять, так что остаться незамеченными не получится. Была надежда, что развернутся раньше. Увы, нас заметили издали и направились прямо к нам. Пришлось выйти из арки, чтобы попытаться заболтать их, убедить, что являемся сторонниками парламента
Это были ремесленники и торговцы, решившие поиграть в героев. Немолоды, около сорока, и без боевого опыта, судя по беспечности, с какой подошли к нам. Воин в любой неясной ситуации держит оружие наготове, чтобы мигом атаковать или отбить удар. Эти были уверены в своем численном превосходстве, шли повыпендриваться.
— Кто такие? — остановившись в паре метрах от меня, грозно и властно задал вопрос тот, что нес факел и походил на типичного мелкого лавочника.
По бокам от него встали по алебардисту, которые держали оружие, как посохи, а последние двое выдвинулись малость вперед, образовав кривой полукруг.
— Мы из свиты герцога де Бофора. Следим здесь, чтобы никто не сбежал из Пале-Рояля, — ответил я.
— Почему тогда спрятались, увидев нас? — продолжил он наезжать.
Я понял, что просто так от нас не отстанут, ответил:
— Чтобы не отвечать на твои дурацкие вопросы.
Распахнув полы плаща, я выстрелил из пистолета в алебардиста, который стоял слева от факелоносца и тут же, шагнув вперед, саблей рассек тело от ключицы вниз стоявшему справа, а потом тому, что был еще правее. Лавочника-«прометея», выронившего факел, догнал и снес ему голову, а последнего, выбросив первый пистолет и выхватив второй, завалил выстрелом в спину. Он был еще жив, царапал ногтями снег на булыжниках. Я саблей рассек ему шею, вскрыв артерию, после чего вытер ее о темно-красный плащ. Вот тебе и бравые вояки. Нападать на безоружных — герои, а против вооруженного и опытного облажались по-полной.
Подняв из снега первый пистолет и засунув оба в кобуры, позвал Жюля Мазарена:
— За мной! Быстро!
В окнах вторых и третьих этажей домов на обеих сторонах улицы появились желтые огоньки от свечей или масляных ламп. Интересно ведь посмотреть, кто в кого стрелял.
— Там мятежники! — громким шепотом уведомил он.
— Знаю. Мы свернем раньше, — сказал я и подогнал: — Пошевеливайтесь!
Наверняка возле парадного входа в Пале-Рояль услышали выстрелы. Кто-нибудь обязательно придет сюда, чтобы узнать, кто стрелял и почему, а нам осталось преодолеть в ту сторону еще метров сто, чтобы добраться до входа в монастырь фельянов. Надеюсь, никто из монахов не вышел на скрип калитки и не запер ее на засов, иначе придется лезть через стену сада возле бастиона, на котором могут быть часовые, разбуженные выстрелом.
Мы успели добежать до ворот, когда вдали, возле улицы Сен-Оноре, появился отряд человек в двадцать с несколькими факелами. Направлялись они в нашу сторону. К счастью, калитка в воротах оказалась не заперта. Я осторожно открыл ее, впустил в монастырский двор своего спутника, который сопел, как паровоз, после чего запер на засов.
— Если увидите белое привидение, не пугайтесь. Это монах, — шепотом предупредил я.
— Ага, — тяжело дыша, согласился первый министр.
Мы быстро пересекли двор, зашли в Тюильри. Я запер на засов и садовую дверь, после чего повел спутника по неглубокому снегу между деревьями, посаженными ровными рядами. Днем увидят наши следы, догадаются, что кто-то пересекал сад туда и обратно. К тому времени мы будем далеко. Добравшись до южной стены сада, я помог Жюлю Мазарену залезть на нее, подсадив его. После чего перебрался сам и принял на противоположной стороне.
Сани с Бруно Шабролем на облучке ждали нас на том месте, где оставил их. И лошадь, и слуга замерзли, поэтому, когда мы с первым министром расположились на сиденье и укрылись медвежьей полстью, радостно рванули на север, за пределы городских стен, по речному льду, покрытому слоем сухого снега, который скрипел под полозьями с железными полосами. Там остановились и около получаса прождали, когда по Сене прискачут шесть человек — слуга, секретарь, юный племянник Жюля Мазарена, которого звали Паоло Манчини, и трое охранников, провожавших его в саду Пале-Рояля. Кстати, парижане называют родственников первого министра мазаринетками.
— Еле прорвались сквозь толпу мятежников! — обиженно пожаловался племянник. — Пришлось объезжать их, заплутали.
— Ничего, они за всё заплатят! — мстительно пообещал его дядя.
Эти шестеро поскакали впереди, придерживаясь правого берега реки, где глубины меньше и лед должен быть толще. Сани поехали за ними. Если кто-то провалится в полынью, мы объедем опасное место. Перед Булонским лесом выехали на сушу, срезали петлю. Там была накатанная дорога, по которой купцы везли товары в столицу. На реку вернулись напротив городка Круасси. Дальше опять поехали по льду до Ле Пека, напротив которого поднялись по крутому левому берегу и добрались до дворца.
Как только отъехали от Парижа, Жюль Мазарен с головой укрылся медвежьей полстью и сразу заснул. Он «жаворонок». Первая половина ночи — его время. На поворотах прислонялся ко мне, используя мое плечо, как подушку, и громко храпел. Я осторожно возвращал его к борту кузова, имитируя поворот в другую сторону. Так продолжалось часа три с половиной.
Я разбудил первого министра, когда стала видна темная громада дворца Сен-Жермен.
— Что⁈ — испуганно вскрикнул он.
— Подъезжаем, — сообщил я.
— Господи, слава тебе, что опять уберег меня! — радостно воскликнул он, трижды перекрестился и пообещал: — Прикажу выделить тебе покои рядом с моей спальней.
— Не надо. Мы отогреемся немного и поедем домой, — отказался я.
— Какое домой⁈ — удивился он. — Ты должен довезти меня до Гавра!
— Что вам там делать⁈ — в свою очередь удивился я.
— Туда по моему приказу перевели главарей Фронды. Хочу договориться с ними. Предложу свободу в обмен на мир, — рассказал первый министр.
Я сказал Сюзанне, что приеду до утра. Дурная семейная примета. Каждый раз, когда обещаю вернуться быстро, появляюсь через несколько дней.
8
41
По льду Сены движется отряд из двадцати всадников (десять впереди, десять сзади), две кареты и сани. В последних еду я один, закутавшись в медвежью полсть. Когда становится скучно, меняюсь местами со слугой, управляю лошадью. Это крупный гнедой мерин девяти лет от роду, спокойный и послушный. Штатное место службы — карета, в которой разъезжает моя жена. Наверное,