Приключение в Зиму - Катарина Ёлохова

У меня ни чести, ни репутации, ни своего нажитого имущества. Одни хлебные крошки в карманах да неугасающая мечта отыскать клад с сокровищами. Но пока мне попадается одно невостребованное барахло… Серебряные подносы, которые на рынках сбывают практически за бесценок. Обсидиановые зеркала с частицей древней магии, которых и так полным-полно у всяких уличных гадалок и прорицательниц. Изъеденные насекомыми ковры, которые когда-то и стоили десять золотых. Но эти времена давно прошли.

Словом, что не достаю из-под завалов в хранилище — всё оказывается бесполезным хламом, который в своё время нарочно оставили расхитители. Видимо, исключительно ради того, чтобы поглумиться над молодняком вроде меня.

Порой кажется, что лучше бы я и вовсе не тратил на это ни времени, ни сил. Пошёл бы вон как, например, старший брат в кузнечное дело. Или как второй — скотоводом. Ну иль, на худой конец, возглавил бы с восьмым нашу семейную пекарню.

Но стоит мне только это представить, как память услужливо подкидывает фрагменты былых «успехов»: сломанный пополам меч на заказ одному вельможе, разъярённый як, гоняющий меня по всему заснеженному полю (подумаешь, с самкой перепутал, чего ж так сразу свирепеть?), и кухня, превращённая в поле боя с мукой и смородиновым джемом, которые стоят, как три моих почки. И сразу как-то… отпускает.

Нет уж. Мне по вкусу моя вольная жизнь: извилистые дороги, ведущие в самые дальние уголки королевства, поиск редких вещиц и захватывающие приключения, которые находят меня куда быстрее, чем я их. И не страшно, что из талантов у меня лишь умение махать кулаками, развлекать публику песнями собственного сочинения, наживать врагов из разных кругов. И, чего греха таить, подворовывать. Иногда совершенно не нарочно. Вот как с кинжалом той кошки: взгляд соскользнул на витиеватый узор рукояти, и в следующее мгновение причудливое изделие уже уютно устроилось в моём потайном кармане.

Разумеется, я собираюсь его вернуть. Но чуть позже. Или, может, сто́ит выставить всё так, будто я случайно его нашёл, и мне за это почитается достойная награда? А что, мысль недурная! И вором не прослыву, и хозяйку кинжала к себе расположу.

К тому же она сильно меня зацепила: дикая, бесстрашная и такая красивая, что аж сердце замирает, стоит мне только взглянуть на неё. И мне бы не помешало выделиться на фоне тех «ископаемых» — напыщенного богатея Аркадия и целомудренного рыцаря Кассия.

Если первый — лишь временная помеха, поскольку у него существует «золотое» правило: одна ночь — одна женщина. Простыми словами: этот доморощенный сердцеед спит с драконицей ровно один раз. Будто он какой-то избранный, который может одарить своей «милостью» лишь единожды. Позёр с раздутым самомнением, да и только.

То второй — досадное препятствие. У него не только безупречная репутация, но он ещё… не тронут женской лаской. Девственник, короче. И такие невинные овцы, как он, высоко ценятся у дракониц. Особенно у тех, кто подыскивает себе потенциальных мужей.

А что до меня… Мне, в отличие от этих двоих, пока нечего положить к её прелестным «лапкам». Ни золота, ни титула, ни сияющей добродетели. И я это признаю. Разве что… туманные перспективы, сомнительные авантюры да бурные, местами опасные, но уж точно нескучные времяпрепровождения. Не самый надёжный набор, конечно. Зато честный.

И что касается совместных увеселений…

Я нащупываю рукой нечто увесистое, похожее на гладкий, отполированный диск. И, приложив немалые усилия, достаю его из-под каменных обломков.

— Вот те раз! — удивлённо присвистываю, разглядывая причудливое изделие.

Наконец-то удача начала поворачиваться ко мне лицом, и я нашёл действительно сто́ящий артефакт. Точнее не просто артефакт, а переносной портальный круг! Такие нынче очень редко используются, потому как рассчитаны всего на два перемещения. И то подобные игрушки могут позволить себе только представители знати: на случай непредвиденных обстоятельств или для тайных вылазок лазутчиков, поскольку по этим портальным кругам невозможно вычислить перемещение.

И сейчас передо мной стоит непростая дилемма: продать находку втридорога в каком-нибудь торговом городишке или…

«Или» — предсказуемо перевешивает.

Ну не создан я для жизни без маленьких, безобидных шалостей…

Я кладу на почти зеркальную поверхность кинжал моей отважной кошки. Закрываю глаза, сидя на обвалившемся с потолка камне. Представляю её неотразимый образ: упрямый, «лунный» взгляд, струящиеся расплавленным серебром длинные волосы, напряжённую осанку, при котором её хрупкие плечики невольно приподнимаются в защитном жесте, плавную, гибкую и вместе с тем смертоносную грацию. И, не удержавшись, произношу заклинание вслух:

— Взываю к тебе! Явись, о дивное творение!

Последние слова, конечно, можно было и опустить. Заклинание сработает и без них. Но кто, скажите на милость, придумал делать магические призывы такими скучными и бездушными? Вот я и решил внести в него свою лепту. Так сказать, слегка оживить процесс.

Миг — и сокровищницу озаряет слепящий белый свет. А уже через несколько минут появляется и она: хрупкая, растрёпанная, с оголёнными плечами… Моя дикая кошка.

И я не могу удержаться от лучезарной улыбки. Как и не в силах некоторое время оторвать от неё любующийся взгляд. По правде говоря, делал бы это вечно: она определённо краше любых диковинных сокровищ. Если не сказать, что кошка сама по себе — настоящее сокровище. Сокровище, которое хочется ревностно оберегать от чужих глаз. И никому никогда не показывать.

Неужели Ткачихи решили таким образом вознаградить меня за все прошлые неудачи?

Что ж… радушно принимаю их поистине королевский подарок!

Глава 36 ЛИАДА

— Будет прохладно, — предупреждает Аркадий перед тем, как размазать густую светло-персиковую субстанцию по налитому синяку на моём предплечье.

Я только и успеваю рассеянно кивнуть. И уже в следующее мгновение холод касается моей кожи. Только совсем не тот, что я ожидала, не целебный. А тот… что смыкается вокруг меня плотным коконом и вытягивает из тела всё старательно выработанное тепло, Тот, что наполняет совершенно незнакомое мне помещение, заваленное камнями и каким-то хламом, вроде обломков мебели и рваных лоскутов ткани.

Я резко втягиваю затхлый, пропитанный тлением и кислой гарью воздух. И судорожно закашливаюсь: в этой клоаке смрада явно не помешало бы хорошенько проветрить. А мне — побыстрее убраться отсюда, пока ненароком не потеряла сознание от удушья или по случайности не напоролось на что-нибудь острое.

И вообще… какого лысого крота здесь