Приключение в Зиму - Катарина Ёлохова
Куда меня занесло на этот раз?..
Только что сидела напротив Золотого Принца. Заворожённого наблюдала, как его ловкие длинные пальцы с сосредоточенным изяществом смешивали ингредиенты. Так, словно он готовил не лечебную мазь из горных трав и улиточной слизи, а изысканный десерт, предназначенный только мне одной. И тут — хренась! — я оказываюсь непонятно где. И непонятно каким образом.
Или это очередная шутка Многоликой? Успела соскучиться по моему обществу? А может… это тот незнакомец с красными волосами и «вампирскими» глазами снова навёл на меня колдовской морок?
Ответы находят меня сами. И они все сводятся к одному…
Впереди меня зашевелилась чья-то тень. Я толком не успеваю разглядеть, кому именно она принадлежит. Только чувствую, как чьи-то плавные, осторожные движения разгоняют застоявшийся воздух. А в следующую секунду из мрака «выныривают» чужие руки и тянутся прямиком ко мне.
Я действую молниеносно. В голове не единой мысли, лишь отработанные рефлексы: я лихо уворачиваюсь от потенциальной угрозы, подскакиваю на ноги, без тени сомнения перехватываю моего «похитителя» за запястье, грубо выворачиваю его и тут же подсекаю, сметая чужую опору.
Он удивительно податливо реагирует на все мои манипуляции. Не пытается вырваться, не сопротивляется. Наоборот, словно намеренно подстраивается под каждое моё движение. С каким-то настораживающим упоением принимает мой отпор. Прямо как законченный мазохист.
Мы падаем на пыльный пол: почти беззвучно и слишком мягко для такой потасовки. Его спина встречает холодный камень, а я по инерции оказываюсь сверху и придавливаю его своим весом и коленями.
— О, да! Возьми меня, моя госпожа! — неожиданно хрипло стонет мой «похититель»: слишком вызывающе, слишком развязно, слишком интригующе… — Чем жёстче… — наконец, тьма расступается и позволяет увидеть нахальное выражение напротив. Скайлор, чёрт бы его побрал! — … Тем лучше!
Он каким-то образом выворачивает свои руки из моего цепкого захвата. Перехватывает меня за запястья. Вдавливает мои ладони в основание своего горла, позволяя почувствовать его ровный, спокойный пульс и гладкую, «горящую» кожу под пальцами. И подаётся бёдрами вперёд, показывая свою полную… готовность.
Я вся покрываюсь пунцовыми пятнами. И, как в одно место ужаленная, порываюсь вскочить с этого рыжего инкуба. Но он предусмотрительно действует на опережение: резко дёргает меня на себя, так, что я теряю контроль над ситуацией и равновесие, и каким-то образом оказываюсь лицом к лицу с ним.
Непозволительно близко. Непозволительно похабно. Непозволительно остро.
— Куда же ты собралась, моя прыткая кошка? — его тёплое пряное дыхание обжигает мои губы. — Мы же только начали… — в его ореховых глазах сверкает и искрится безумный азарт вперемежку с откровенным удовольствием.
Он пленяет меня: своим вызывающим взглядом, своей близостью, своим запахом спелых яблок. Наглухо сбивает с толку своей опасной до учащённого дыхания и сердцебиения волнующей близостью. И заставляет каждую клеточку моего тела плавиться от соприкосновения с его бархатистой кожей.
Нет… Нет, нет, нет! Это неправильно, чёрт возьми! Я не должна так реагировать на него!
Не должна чувствовать эти предательские мурашки, которые пробегают вдоль моего позвоночника вслед за его длинными ловкими пальцами.
Не должна ощущать, как кровь вскипает в венах не только от злости на саму себя, но и отчего-то запредельного, запретного. Того, из-за чего внизу живота разливается густое влажное тепло.
Не должна позволять своему бессовестному телу так выгибаться навстречу его мимолётным ласкам. На которые этому ухмыляющемуся бесёнку, видимо, кажется, что он имеет полное право.
Я резко втягиваю воздух, когда ладонь Ская останавливается на моей пояснице. Плотно стискиваю зубы от переполняющего меня недовольства. И, приложив титанические усилия на то, чтобы взять себя в руки, опираюсь в его твёрдую грудь и отстраняюсь. Грубо, с подчёркнутой неприязнью на лице.
— Даже не мечтай! — злобно цежу. — Не на той ты решил использовать свои чары, малыш!
Я специально выделяю последнее слово уничижительной интонацией, намереваясь хорошенько проехаться по его самолюбию. Ткнуть в самое уязвимое, чтобы и не думал больше приближаться ко мне и… влиять на меня таким безобразным образом. Не позволить ему прочувствовать мимолётный триумф, который он наверняка начал предвкушать, заметив мою неуправляемую отзывчивость на каждое его прикосновение.
Но… всё летит коту под хвост, потому что мои слова не достигают желаемой цели. Вместо вспышки гнева или возмущения губы Скайлора изгибаются в хищной самодовольной усмешке.
— Какое прелестное прозвище ты мне придумала, — не унимается этот безрогий чертёнок. — Теперь мы перешли на новую стадию в наших отношениях.
— В каких ещё отношениях⁈ — взрываюсь я и соскакиваю с него с лягушачьей прытью.
— Как же?.. — он лениво перекатывается набок и подкладывает под свою «горящую» голову согнутую в локте руку. — Ты нравишься мне. Я нравлюсь тебе. Мы придумали друг другу прозвища. Все формальности пройдены… Теперь мы можем перейти к более тесному узнаванию друг друга.
— Чего? — жёстко подвисаю с его откровенной обезоруживающей наглости. — Не слишком ли ты высокого о себе мнения? — мой голос звенит, как стекло, которое вот-вот и лопнет и разлетится на осколки. — С чего ты взял, что нравишься мне⁈ — скрещиваю руки на груди, будто это поможет защититься от его слишком выразительных глаз, в которых так и читается: ты уже проиграла, кошка, признай это.
— С того… — Скай неспешно поднимается на ноги: плавно, бесшумно, как хищник после короткой дрёмы. — Что у меня не только отменное зрение, — скользит по мне внимательным цепким взглядом, от которого под кожей пробегают короткие электрические импульсы, а волоски на руках предательски встают дыбом. — Но и чутьё, — слегка ведёт носом, и я заливаюсь краской от испуга.
Он делает вкрадчивый шаг ко мне. Я машинально отступаю. Смотрю на него робким зверьком, которого загнали в тёмный непролазный угол. И непроизвольно сжимаю бёдра, злясь на себя за эту рефлекторную слабость и слишком очевидные реакции моего чересчур «впечатлительного» тела.
— Твой язык говорит об одном, — продолжает он, и его голос становится тише, интимнее, таким, словно он решил поделиться со мной великой тайной. — А вот тело… — Скайлор слегка наклоняет голову, прожигая меня своим потемневшим взглядом. Заставляя рвано ловить ртом воздух. И неотрывно, точно застывшее каменное изваяние, следить за каждым движением его губ. — … совершенно с ним не согласно.
Он произносит это так уверено, так безапелляционно, что на мгновение меня оглушает его вывернутая наизнанку правда. Правда, которую я всячески хочу избежать. Потому что так не должно быть: моё сердце