Оружейникъ. 1867 - Григорий Володин

— Так вон он, за столом сидит, — ответил Пётр Фомич. — Иван Тимофеевич Курбатов. Его ружьё здесь испытывали.

Я мельком взглянул на ведомость. Ещё утром о поставках бельгийского торгового дома я знал лишь по этим записям. А теперь передо мной стоял его представитель — господин Дюмон.

Бельгиец повернулся ко мне и слегка поклонился:

— Огюст Дюмон, мастер. Имею честь представлять торговый дом, который поставляет вашему арсеналу латунь. Мне уже рассказывали о вашей работе, мсье Курбатов. Позвольте посмотреть, что вы изготовляете из нашего металла.

Говорил он по-русски свободно, хотя в некоторых словах ставил ударения непривычно. Я поднялся из-за стола и поздоровался:

— Гильзы можете осмотреть, господин Дюмон. Сегодня арсенал изготовляет ещё одну партию. Сам я сейчас занят расчётами, но Пётр Фомич покажет вам готовые изделия и объяснит порядок их проверки.

— Очень любезно с вашей стороны, — улыбнулся Дюмон. — Я как раз хотел узнать, как латунь переносит несколько вытяжек. Для торговли важно не только продать хороший металл, но и понимать, что покупатель может из него получить.

Он взял одну из готовых гильз, повернул её к свету и осмотрел стенки.

— Работа чистая, — заулыбался он шире. — Обычно после нескольких проходов металл требует большой осторожности. Ваши мастера, вижу, умеют с ним обращаться.

— Здесь хорошие работники, — согласился я. — За последние недели они освоили и вытяжку, и проверку размеров. Брак теперь обнаруживают до снаряжения, а не после выстрела.

Дюмон посмотрел на прессы:

— И машины у вас весьма добротные. Не новые, однако содержатся исправно. В Льеже я видел мастерские с оборудованием куда дороже, но работали там не всегда лучше.

Пётр Фомич принял похвалу кивком и предложил осмотреть несколько забракованных заготовок. Дюмон не отказался. Он сравнил их с готовыми гильзами, поинтересовался, на каком проходе появился разрыв, и выслушал объяснение старшего мастера.

Чиновник из конторы при этом заметно оживился. По всему выходило, что он рассчитывал показать иностранному гостю исправное оборудование и хорошую работу арсенала. Получалось именно так, поэтому вмешиваться ему почти не приходилось.

Я дождался, пока гость закончит осмотр, и обратился к нему:

— Господин Дюмон, раз уж вы здесь, позвольте задать несколько вопросов о латуни. В конторской ведомости указана стоимость листа, но мне нужны ещё сведения о его изготовлении.

— С удовольствием, мсье Курбатов, — ответил бельгиец. — Какие именно?

Я развернул черновик на странице с расчётом металла:

— Прежде всего, из какой плавки поступает ваш лист? Мне важно знать, относится ли вся партия к одному запасу или вы собираете её от разных заводчиков.

Дюмон опустил взгляд на бумагу, затем снова посмотрел на меня:

— Последняя поставка арсеналу происходила из одного заводского заказа. Листы разделены по партиям, и в моих книгах можно установить, из какой плавки вышел каждый. Если вам требуются эти сведения для проверки, я могу предоставить выписку.

— Требуются, — подтвердил я. — Мы уже столкнулись с тем, что одинаковый с виду металл ведёт себя по-разному. Хотелось бы при испытаниях разделять партии, а не смешивать всё в один запас.

— Разумная предосторожность, — согласился бельгиец. — Особенно когда изделие должно выдерживать давление пороховых газов.

Он аккуратно вернул гильзу на стол:

— А второй вопрос?

— Где прокатывают лист? — спросил я. — На том же предприятии, где плавят латунь, или готовые слитки передают другому заводчику?

— Прокатка производится возле Льежа, — ответил Дюмон. — Не всякая плавка принадлежит самому прокатчику. Мы покупаем металл по установленным требованиям, а затем заказываем лист нужной толщины. Для вашего арсенала эта толщина оговорена особо.

— Значит, при необходимости вы можете заказать другую? — уточнил я.

— Разумеется, — кивнул Дюмон. — Но чем меньше заказ, тем дороже будет отдельная прокатка. Для большого количества стоимость окажется выгоднее.

Я записал ответ рядом с ведомостью. Теперь становилось понятнее, почему прежние небольшие партии обходились так дорого. Платили не только за металл, но и за подготовку листа под нужный размер.

Оставался третий вопрос.

— Сколько времени занимает доставка морем от Антверпена до Кронштадта? — спросил я.

Дюмон на этот раз ненадолго задумался, прежде чем ответить:

— Это зависит от судна и погоды. При открытой навигации можно рассчитывать приблизительно на две-три недели в пути, иногда больше. Но ведь товару ещё нужно попасть из Льежа в Антверпен, дождаться погрузки, пройти таможенные формальности. И в Кронштадте его не всегда выгружают в тот же день, когда приходит судно.

— А зимой? — продолжал я спрашивать.

— Зимой вам придётся искать другой путь. Морем в Кронштадт лист не привезёшь, пока навигация закрыта. Сухопутная доставка возможна, но стоимость уже будет совсем иной.

Я сделал ещё одну пометку. Если арсенал закажет металл после исчерпания нынешнего запаса, изготовление гильз остановится не на несколько дней. Придётся ждать открытия навигации, погрузки и доставки. Сколько именно, заранее никто не гарантировал.

Дюмон проследил за движением моего пера:

— Позвольте полюбопытствовать, мсье Курбатов, вы составляете заказ на новую партию?

— Пока нет, — покачал я головой. — Считаю, сколько металла потребуется для войсковой пробы нашего ружья. Нынешнего запаса недостаточно, поэтому нужно учитывать не только цену листа, но и сроки его получения.

— Понимаю, — кивнул Дюмон. — Обычно такие вопросы решает контора арсенала.

— Контора знает, сколько заплатили за прежнюю поставку, — сказал я. — Мне нужно определить, когда можно будет получить следующую. Если металл придёт позже назначенного срока, готовые прессы и рабочие нам ничем не помогут.

Бельгиец некоторое время смотрел на меня, затем перевёл взгляд на раскрытую ведомость:

— В этом арсенале у меня спрашивали цену, мсье Курбатов. Откуда лист, спросили впервые.

— Для нескольких сотен гильз достаточно знать цену, — ответил я. — Для нескольких тысяч уже нужно понимать, кто и когда сможет поставить материал. Иначе срок изготовления выйдет только на бумаге.

— Совершенно верно, — согласился Дюмон. — Заказывая металл, следует помнить, что его ещё должны изготовить и доставить. Торговцы знают об этом лучше многих заводчиков.

Он произнёс последнюю фразу с едва заметной улыбкой и поправил перчатки, которые всё это время держал в руках.

Затем разговор перешёл на другое. Дюмон поинтересовался, какие ружья испытывали на полигоне, и выслушал краткий ответ о пятистах выстрелах. Я не стал подробно пересказывать журнал, сообщив лишь, что полные испытания закончились, а теперь требовалось определить возможности изготовления патронов.

— Пятьсот выстрелов для опытного образца — весьма серьёзная проверка, — заметил он. — Особенно в такую зиму. Надеюсь, ваши труды принесут хороший результат.

— Результаты уже записаны комиссией. Остальное зависит не только от ружья, — не стал я углубляться в объяснения.

— Разумеется, — оценил мою позицию Дюмон

Бельгиец посмотрел в сторону двери, возле которой дежурил жандарм. Тот стоял неподвижно, хотя внимательно следил за происходящим. Дюмон задержал на нём