Оружейникъ. 1867 - Григорий Володин

— Да, — ответил я Петру Фомичу. — Сто дробин на заряд, как в Туле. Порох и остальные принадлежности возьмём из разрешённого запаса, по записи. Гильзы сперва осмотрим, а после снаряжения ещё раз проверим, как они входят в патронник.

Я показал старшему мастеру одну из гильз.

— И шпильки нужно поставить правильно, — добавил я. — Если при закрывании хоть одна начнёт задевать край паза, такую гильзу в ружьё не пускать.

Пётр Фомич подозвал рабочего, которому поручили снаряжение. Тот забрал три отобранные гильзы, записал расход материалов и отправился готовить патроны. Тем временем я проверил спуск и ударный механизм. Несколько раз взвёл курок, убедился, что движение свободное, затем осмотрел место удара по шпильке. После окончательной сборки пришлось немного поправить положение одной детали, на что ушло ещё около получаса.

Когда всё было закончено, я передал ружьё Петру Фомичу:

— Попробуйте теперь. Только без патрона.

Старший мастер несколько раз переломил ствол, проверил запирание, затем приложил ружьё к плечу и опустил курок.

— Работает, — заключил он. — Завтра посмотрим, как стреляет.

До начала утренней пробы оставалось несколько часов. Я убрал инструменты, проверил записи о расходе материалов и убедился, что ружьё можно оставлять до стрельбы. После этого Аверкиев распорядился перенести его в запираемый шкаф. Утром оружие должны были выдать при нём.

На пробный двор арсенала мы вышли ещё затемно. Мороз за ночь усилился, и рабочие, готовившие мишень, старались не задерживаться на открытом месте. Возле стены горели два фонаря, ещё один поставили у стрелкового рубежа.

Аверкиев пришёл вместе с нами. Он проверил разрешение председателя, осмотрел три приготовленных патрона и велел записать их расход.

— Стрелять — при мне, — предупредил штабс-ротмистр. — И только три выстрела, как в прошении. После этого оружие возвращается в мастерскую до передачи подавателю.

— Трёх хватит, ваше благородие, — ответил я. — Проверим бой и работу извлекателя.

Для мишени приготовили большую белёную доску. На неё закрепили бумажный лист, а в середине я начертил круг диаметром в аршин. Затем отошёл от доски, отмеряя пятьдесят шагов. Пётр Фомич прошёл рядом, сверяя расстояние.

— Здесь ставим отметку, — сказал я, когда закончил. — Стрелять будете отсюда. После каждого выстрела лист менять, чтобы дробины не перепутали.

Старший мастер проверил площадку, несколько раз вскинул ружьё и попросил немного переставить фонарь, светивший ему почти в глаза. Солдат перенёс его в сторону, после чего Пётр Фомич снова прицелился:.

— Теперь годится.

Патроны передали ему по одному. Первый выстрел прогремел над пустым двором, и возле стены поднялось небольшое облачко известковой пыли. Пётр Фомич переломил ружьё. Извлекатель поднял гильзу, которую мастер без труда вынул пальцами и положил на стол. Я проверил закраину и место под шпильку. Повреждений не обнаружилось.

К мишени отправили молодого отжигальщика, знакомого мне по ночной проверке извлекателей. Он принёс свои счёты, снял лист и принялся пересчитывать отверстия внутри круга. Пётр Фомич подошёл к нему, чтобы проверить результат.

— Семьдесят две, — объявил парень, отодвигая последнюю костяшку.

Я записал число.

При втором выстреле дробь легла немного шире, но круг всё равно оказался заполнен достаточно равномерно. Отжигальщик пересчитал попадания, затем по просьбе Петра Фомича прошёлся по листу ещё раз.

— Шестьдесят девять.

Пётр Фомич осмотрел мишень и вернулся к рубежу.

— Чуть в сторону увёл, — заметил он. — Приклад непривычный. Но дробь идёт ровно, больших пустых мест нет.

— Поэтому три выстрела и делаем, — ответил я. — По одному судить рано.

Третий патрон старший мастер зарядил уже без дополнительных примерок. После выстрела снова переломил ружьё, вынул гильзу и передал мне оружие для осмотра.

Пока я проверял ствол и извлекатель, молодой отжигальщик вместе с солдатом снимал последний лист. Счёты несколько раз щёлкнули, затем парень объявил:

— Семьдесят четыре.

Я записал результат рядом с первыми двумя. Для контрольной пробы результат был вполне подходящим. Разброс между выстрелами оказался небольшим, а при осмотре листов заметных провалов в осыпи мы не обнаружили.

Я разложил перед Аверкиевым три мишени.

— Прошу приложить их к записи о пробе, ваше благородие. Генерал Ладыгин заказал ружьё после тульской стрельбы, а здесь сам посмотреть не мог. Пошлём ему с ружьём копию записи. Пусть видит, какой бой показал его ствол на тех же пятидесяти шагах.

Аверкиев осмотрел мишени.

— Хорошо, Курбатов, — согласился он. — А в расходной книге отметим три патрона за счёт заказчика.

Пётр Фомич расписался в записи о пробе как стрелок, отжигальщик подтвердил число попаданий. Я своей подписью удостоверил, что после трёх выстрелов механизм исправен и все гильзы вышли свободно.

Пётр Фомич, однако, не сразу передал его мне. Он ещё раз переломил ствол, посмотрел, как извлекатель поднимает пустую гильзу, затем закрыл механизм и приложил ружьё к плечу.

— Отдавать жалко, — произнёс старший мастер.

Я протянул руку за ружьём.

— Так заказчик за него деньги заплатил. Пусть теперь сам на уток ходит.

Пётр Фомич усмехнулся и передал оружие.

В мастерской мы проверили, не осталось ли после стрельбы повреждений, затем очистили ствол и убрали ружьё в чехол. Три мишени я положил к документам, а стреляные гильзы оставил отдельно для учёта. Когда Аверкиев запер шкаф, я ещё раз сверил запись о контрольной пробе. Заказ был готов к передаче Голутвину.

Купец приехал, когда мы ещё заканчивали оформлять результаты утренней стрельбы. Вместе с ним появились Лиза и приказчик, которому предстояло доставить ружьё генералу. Голутвин сразу направился к шкафу, но Аверкиев остановил его.

— Сначала закроем расход казённых материалов, Афанасий Петрович, — распорядился штабс-ротмистр. — После этого получите ружьё под расписку.

— Опять бумаги, ваше благородие? — проворчал Голутвин, снимая шапку. — Я ведь ещё позавчера за всё расписался.

— Тогда вы обязались оплатить работу, — пояснил Аверкиев. — Теперь мы знаем точную сумму.

Штабс-ротмистр раскрыл книгу и указал нужную страницу. Там значились уголь, масло, использованная сталь, ночные часы мастеров и время работы арсенальных станков. Отдельной строкой стояли три патрона, израсходованные на контрольной стрельбе.

Голутвин взял книгу и принялся изучать цифры. Дольше всего он задержался на угле.

— Вот уж не думал, что в казённом арсенале за каждый совок платить придётся, — возмутился купец. — Они ведь всё равно топят, что с моим ружьём, что без него.

— Горн для вашего заказа растапливали отдельно, — напомнил я. — И станок работал после смены. В книгу внесли только то, что потребовалось для ружья.

— Да вижу я, — буркнул Голутвин. — Только дома дешевле обошлось бы.

— Зато дома ствол доводили бы ещё две недели, — возразил я. — А сегодня ружьё уже можно отправлять.

— И срок перед генералом пришлось бы нарушить, папа, —