Так себе гладиатор - Яна Каляева
А на Арене Касабланки — вернее, в прилегающих к ней помещениях — я благополучно провела уже почти полтора года, и ничего настолько особенного со мной не произошло. Здесь не было никаких монстров, если, конечно, не считать монстрами нас самих.
— Я сказала «своего рода аномалию», — недовольно поправила преподавательница. — Например, это может быть мерцающая аномалия со спорадически возникающей активностью. Всякий перекресток — место особое, даже если это всего-навсего пересечение сельских трактов. Во многих культурах на перекрестках приносят жертвы, иногда — разумных. У Арены Касабланки долгая история.
— Так то, что сейчас Арена стала обычным коммерческим предприятием — это некая профанация, искажение изначального замысла?
Преподавательница усмехнулась:
— Сразу видно, что вы выросли в христианской культуре. В ней деньги считаются низменной материей, а духовные явления — высокой. Здесь, в Африке, такого разделения нет. Деньги — это чья-то жизнь, чья-то судьба, чья-то кровь. И то, что Арена работает как способ извлечения прибыли, никоим образом не умаляет ее сакрального значения. Тем не менее в древности это значение было… более буквальным.
— Я много раз слышала, что гладиатор — это одновременно раб и воплощение божества, — сказала я. — Но, признаться, не могу понять, что это означает на практике.
— Что делает человека рабом? — спросила преподавательница философии.
— То, что он принадлежит хозяину.
— Это необходимое условие, но недостаточное. Каждый из когда-либо живших разумных чему-то или кому-то принадлежит. Мы принадлежим своим странам, своим семьям, своим сообществам, своим работодателям, своим кумирам, наконец — своим страстям, страхам и заблуждениям. Так в чем все-таки разница между теми, кого принято называть свободными, и рабами?
Я задумалась.
— Мы все принадлежим множеству различных сущностей, — медленно повторила я, — и они постоянно между собой конфликтуют. А у раба нет этого конфликта. Раб принадлежит хозяину — и только хозяину.
— Верно, — сказала госпожа Хатиб. — Каждый из гладиаторов и сейчас отчасти принадлежит Арене, но одновременно и многому другому. Потому ваше служение древнему перекрестку — а Арена построена на месте самого значимого из них — в значительной мере символическое. Да, гладиаторы связаны договором, но он оставляет вам много свободы. Да, вы купаетесь в восторге публики, но до статуса воплощенного божества, мягко говоря, не дотягиваете. И только те, кто готов слиться с Ареной, отдать себя ей полностью и больше не принадлежать ничему другому, попадают на тот пласт, который иногда называют Ночной Ареной. Проще говоря, проваливаются в аномалию.
— Оттуда можно вернуться? Или… там обязательно умереть?
— Этого я не знаю. Не думаю, однако, что кто-то может дать ясный ответ на этот вопрос. Полагаю, на Ночную Арену можно попасть только в том состоянии, когда для тебя уже не имеет ни малейшего значения, останешься ли ты в живых и вернешься ли обратно. Быть может, именно это способно сделать смертного воплощением божества. А может, и нет. Все попытки рассуждать о подобных материях неизбежно оказываются профанацией, недостойной философа. — Госпожа Хатиб ясно дала понять, что разговор окончен. — Жду вас на следующем занятии.
Глава 14
Вода в облаках темнеет
Работа в составе Десятки, на разогреве у чемпионов, особой сложности для меня не представляла. Я уже несколько раз эффектно намокала в поединке с Водоворотом, среди товарищей более известным как Большой Шланг. Заученными комбинациями щитов и импульсов отражала снаряды телекинетиков. Изящно двигалась среди иллюзий Апреля, благо разбитый нос кое-чему его научил — вытаскивать из моего подсознания страхи он больше не пытался.
Единственным по-настоящему опасным противником в Десятке оставалась для меня Кримсон. Но именно с ней меня почему-то не ставили в пару ни разу, хотя это дало бы отличный повод вывести на публику Ахада. Пока он участвовал только в «волчатниках» и в боях с монстрами. Все действительно серьезные для меня соперники вошли в Семерку и блистали перед зачарованными зрителями уже после того, как я отрабатывала свою часть. Поэтому до сих пор я не проиграла ни одного поединка.
Куда сильнее меня волновало, что от Илюхи так и не было никакой весточки. Конечно, он предупредил, что вернется через год, из которого прошло чуть больше половины, но я понимала: он назвал максимальный срок. Если бы его миссия продвигалась успешно, она могла закончиться раньше — но этого не происходило. Быть может, если бы я совсем ничего не знала о том, где он и чем занят, было бы легче. Однако мне не давало покоя, что Хаким ибн Аббас упомянул Азанию. Возможно, он сделал это специально, чтобы вывести меня из равновесия и создать впечатление, будто ему что-то известно о судьбе моего мужа. На всякий случай я раз за разом перечитывала все, что только можно найти в Сети об Азании, и дважды в день проверяла, есть ли новости.
Проблема заключалась в том, что достоверно об этой далекой стране никто ничего не знал. Яркие фургончики европейских новостных студий туда не ездили — после того, как нас едва не пристрелили походя боевики одного из многочисленных местных бандитских формирований, я прекрасно понимала, почему. Даже блогеры-экстремалы, обожающие шокировать публику похождениями по диким уголкам Тверди, огибали этот регион по широкой дуге. Деньги и славу любят все, но мало кто — больше, чем жизнь.
Государства как такового в Азании не было. То одна, то другая группировка, располагающая собственной армией, временами объявляла себя верховной властью и начинала самозабвенно драться с другими. Дрались, впрочем, не столько за управление страной, сколько за разломы, где добывали геммы — универсальную основу для эфирных усилителей, накопителей и прочего магтеха. Только благодаря геммам Азания и представляла интерес для больших игроков. Разломы, богатые на этот ресурс, обычно быстро иссякали. Но из-за изменения аномальной активности время от времени обнаруживались новые месторождения, и тогда соревнование за них вспыхивало с новой силой, порождая очередные Народные Фронты, Демократические Союзы и прочие Силы Спасения Азании.
В последние недели на паре сомнительных сетевых ресурсов я читала об обнаружении нового богатого разлома в районе Шамбара. Некая Народная Армия Азании, даже не первая этого имени, состоящая из кучки бандитов с сомнительными источниками финансирования, объявила о взятии разлома Шамбара под контроль. Разумеется, все это