Ёжка куролесит в сказках - Антон Владимирович Соя
– Не печалься, Костяножкина! У нас с тобой ещё веселее свадьба будет! Вот вырастем, поженимся – и такую свадьба-бомбу забабахаем на весь свет и всем на удивление!
Где это вообще видано, чтобы мальчики на эту тему что-то там думали! Тем более планы строили. Вот скажите! Ну сказочный же персонаж этот Иван Царевич. Может, он что-то покрепче вместо кваса случайно глотнул? Так что наша Ёжка ему честно и без обиняков ответила:
– Дудки! Никогда этому, Ваня, не бывать. Не будет у нас с тобой никакой свадьбы.
Ваня, конечно, расстроился. Чуть не заплакал. Но царевичи не плачут. Поэтому сказал едко:
– Значит не бывать? Ясненько. Это всё из-за Костика? Потому что он такой же, как ты, а я для вас слишком чистенький? Родом не вышел? Или умом? Ну и пожалуйста! Скатертью дорожка!
Развернулся, чтобы Ёжка слез не видела, и ушёл. И следующие танцы уже с обалдевшей от нежданной радости Хаврошей танцевал. На Ёжку, одиноко грустящую на крыльце, он старался не глядеть. Обратно в школу со свадьбы Ёжка ехала на Горыше. Было темно, и девочка думала, что никто из усталых, но довольных товарищей не видел катящихся по её щекам слёз. Вот не любила она никогда эти свадьбы и правильно делала.
Глава 3
Красные шапочки
В понедельник утром на первом уроке Ежка вернулась на галёрку за парту к Костику. Кощейчик сделал вид, что удивлён, хотя ещё с субботней свадьбы знал, что так будет. Но руки не потирал, даже мысленно. Напрасно Ёжка думала, что никто не видит её слёз. Старый друг всё заметил и поклялся отомстить её обидчику.
Емеля, ещё не веря в неожиданную радость, вприпрыжку переместился к глядящему на мир исподлобья хмурому Царевичу. Все девочки, наблюдая эти перемещения, демонстративно повздыхали и поохали. А наивная Хавроша обвела класс торжествующим взглядом.
Нил Нилыч же, глядя на все эти перестановки, сначала даже крякнул тихонько, потом немного расстроился за свою любимицу Костяножкину, но начал урок, сделав вид, что ничего не произошло. Что и говорить – опытный педагог.
– Ну что, дорогие мои, выходные прошли, и у вас было достаточно времени подготовить домашнее задание. Понимаю, что оно было достаточно необычным для вас. Но ведь и школа у нас необычная. И вы тоже экстраординарные дети. Вы должны были представить себя писателями или, если хотите, сказителями и на основе классической сказки – а мы с вами выбрали самую простую – рассказать нам сегодня свою версию событий. И это у нас была… – Нил Нилыч затянул паузу, вопросительно глядя в класс.
– Трёхдюймовочка! – выкрикнул Иван Дурак, и класс, у которого уже выработался условный рефлекс на Ванины выходки, послушно рассмеялся.
Ну и ладно, подумал Нил Нилыч, разрядили атмосферу. А то она уж чересчур сегодня напряжённая. Не буду Дурака ругать. А сам сказал:
– Ты, Ваня, побереги шутки для своего праздника. Первое апреля у нас завтра. А сегодня я хочу услышать ваши истории про Красную Шапочку. Ну-с, кто начнёт? Есть желающие? Лес рук, – иронически объявил учитель, глядя на одну-единственную поднятую тоненькую зелёную ручонку.
– Ну давай, Болотная. Выходи к доске. Не терпится тебя послушать. Надеюсь ты не в туалет?
– В туалет, естественно, – не задумываясь, ответила Кики, – потому что мне тоже никогда не терпится. И версия поэтому будет очень короткая. Как я. Как сестра таланта. И простая, как всё гениальное. Вот. Значится, так.
Жила-была в одной деревне глупая, болтливая девочка. У неё даже имени не было. Все звали её Красной Шапкой, потому что она днём и ночью ходила в такой шапке, которую бабушка связала ей, чтобы она не потерялась. Ну чтоб её издалека было видно. И все в деревне, как только видели Красную Шапку, сразу прятались, иначе заболтает до смерти своими дурацкими вопросами. Почему у тебя такой большой нос, почему у тебя такие короткие ноги и так далее. В общем, все бедолагу игнорировали, и общалась она только с деревьями, которые не могли от неё убежать, как ни хотели. Одна надежда на дровосеков и осталась у всех деревьев в округе. Однажды мама Шапки, чтоб хоть как-то избавиться от неё на денёк, испекла наскоро пирог с капустой и отправила дочку к бабушке в соседнюю деревню. Она каждое утро пекла для своей мамы пироги и отправляла их с внучкой, зная, что тупенькая Шапка всегда идёт по самой длинной дороге и вернётся всем на радость только к вечеру. Бабушка была старенькая и глуховатая. Убежать она от внучки никуда не могла, но, к счастью, слышала её очень плохо. В общем, они составляли идеальную пару.
Кики выдохнула в полной тишине, воцарившейся в классе. Её хулиганская версия, похоже, всех заинтриговала. У Нил Нилыча даже очки запотели от возмущения. Но что делать, он же знал, на что шёл. И что ещё ждать от Кикиморы?
– Болотная, ты же вроде торопилась?
– Вы про туалет, Нил Нилыч? Так я уже всё. В смысле, перехотела. Идёт, значит, наша Шапка по лесу, в корзинке пирог черствеет. Шапка идёт, песенку про крокодилов-бегемотов поёт, шишки собирает, с цветами беседует, тут вдруг – бац! – прямо на дороге огромный серый волк стоит и никуда не убегает, глупый: не знает, с кем повстречался. Ну то есть совсем глупый волк, ещё глупее, чем Шапка.
– Привет, – говорит, – девочка! Я инспектор Серый. Предъяви документ. Куда это ты идёшь? Что у тебя в корзине? Нет ли там бабушки? Я такой голодный. Съел бы пару бабушек. Но в лесу одни лесорубы. А у меня аллергия на топоры.
– О! – говорит Шапка. – Бонжур, месье говорящий пёс. Красная Шапка – мой документ. Я иду к бабушке в деревню Волкорубовка, улица Перро, дом 2, дёрни за верёвочку – дверь и откроется. В корзинке у меня пирог с капустой. Хочешь?
– Нет, – говорит волк. – С капустой не хочу. Я не козёл. Сто одёжек, и все без застёжек. Сама такое ешь. Вот если бы с ревенём! Или хотя бы с луком и яйцами.
– Таких пирогов у меня нет. Если только завтра. Я маму попрошу.
– Завтра, завтра, не сегодня. Так лентяи говорят. Любишь бабушку, Шапка?
– Люблю.
– Молодец! А я их просто обожаю, бабушек этих! Бабулечек! Спорим, я прибегу к твоей бабушке первый?
– А зачем? Пошли вместе. Вместе веселее, – сказала Шапка.
Но волка уже и след простыл. Вместо того, чтобы проглотить вкусную девочку, голодный волк зачем-то побежал через лес к её невкусной бабушке…
– Ну, – задумчиво сказал Миша Леший, – бабка-то, наверное,