Терра. Часть 2 - Маргарита Боулес

Спустя пару недель мы с братом перекинулись парой фраз, когда тот спросил, еду ли я к Скай в загородный дом, и я помнил, что обещал, хотя сам ждал этой поездки, только не весть бог зачем. Чтобы убедиться, что все сделал правильно?

Carpe diem[2]

Скай

С каждым днем мне становилось все хуже, особенно от новостей о попытках мужа забыть меня, о его «понедельниках», «вторниках», «средах» — так Лиз окрестила тех, кто покидал его постель утром. Я просила ее больше не рассказывать мне ничего, боясь, что сердце порвется.

Кашель лишь набирал обороты. Я пряталась ото всех в съемной квартире и решила закончить картину для Аиррэля. На память.

Спустя две недели я едва могла стоять — болезнь достигла пика: я вырубалась на несколько часов, просто выпадала из жизни. Но у нас была запланирована поездка в загородный дом, где я проводила детство с бабулей и дедулей.

Предварительно накупила обезболивающих таблеток и решила закидываться ими, чтобы не вызывать подозрений, и спрей от кашля, надеясь, что это поможет скрыть мое состояние. В последние недели я представляла: какого это, когда нет мук и кашля? Стала забывать, что когда-то жила без ежедневной боли. Хотелось провести один день, чтобы просто прогуляться по городу, подышать воздухом, посмотреть на солнце, съездить к родителям… Звонки не могли их успокоить, мама чувствовала неладное.

И этот день настал.

Я встала и почувствовала, что мне даны двадцать четыре часа. Просто поняла это как то, что могу дышать. Вскочив, я приготовила кофе под музыку, пела в голос и веселилась сама с собой, наслаждаясь жизнью. Оказывается, я так зациклилась на возвращении Аиррэля, что забыла жить, просто сгнивала, тешила себя надеждами, а в этот миг на меня снизошло озарение. Я люблю его. Да. Я люблю его! И это прекрасно, несмотря на все плохое, само это чувство не виновато и живо не зависимо от решения мужа, от ожиданий, от других людей или обстоятельств, оно просто греет внутри, создает тепло — радует бабочками, хочется прыгать на диване, бегать по квартире, отправиться в путешествие, сесть на качели и кататься часами, взмыть в воздух и полететь… Целовать воздух и траву, обнимать животных, подпевать птицам, слушать музыку, танцевать под дождем, есть мороженое или отправиться в кругосветное путешествие!

Это чувство больше, чем мы.

Оно само по себе приятно, неописуемо.

Могу любить его и не быть с ним вместе, но я буду продолжать любить — это и есть высшая форма любви, та самая жертвенная, истинная, но жертва не приносит боли, лишь радость, потому что идет от сердца. Любовь — это ли не чудо? Магия! Настоящая магия, что двое сердец бьются в унисон. Люцифер ошибается, никакая это не «сучность», а самая настоящая благодать.

Как-то я задумалась, какого это, когда тебе отвечают взаимностью? Это вдвойне приятно, это чувство, возведенное в бесконечную степень — необъятное, как сама Вселенная. Именно такой была наша любовь и есть, и будет после меня, после нас, будет просто с другими людьми, при иных обстоятельствах.

В ноябре уже стало прохладно, хоть и до сих пор солнечно и сухо, дожди в этот год миновали. Накрасив губы яркой алой помадой и нарисовав стрелки, я надела блузку, накинула черную кожанку и джинсы со шпильками — живем лишь раз! В моих руках последние несколько дней…, часов без боли… И я буду сегодня танцевать пока не упаду, буду смеяться, даже если загромыхает гром.

— Мама! — Я чуть не сбила ее с ног. — Я так соскучилась… Ты не представляешь, как люблю тебя!

— Я тоже люблю тебя, моя девочка, — крепко обняла меня она. — Скай, у тебя все хорошо?

— Прекрасно, видишь, — покрутилась я. — Пойдем гулять? Папа во сколько заканчивает?

— В обед.

— Давай пройдемся до самого университета? А? Давай?

— Давно не видела тебя такой.

— Какой?

— Счастливой.

Мы шли по городу, болтали и хохотали, ели мороженное: я с мятой и шоколадом, она — с черникой. Делились историями, мама рассказывала о веселых папиных студентах, о планах на летние каникулы, о поездке. Тут я вспомнила, что продала пару картин, на счете оставалась довольно приличная сумма, не знаю, что случилось, но Грегор позвонил мне и сказал, что наша договоренность больше не действует. Я свободна.

— Аир ушел от меня, — ответила на вопросы мамы. — ВОЗДУХ ищет свое НЕБО. Кто я, чтобы запрещать ему?

— Ты как-то излишне счастлива.

— Куда бы не разошлись наши пути — любовь к нему в моем сердце. — Коснулась груди. — Там, вместе с нашими воспоминаниями, этого более чем достаточно.

Тут я увидела турагентство и поманила маму внутрь.

— Выбирай любое направление, ма! Хочу, чтобы вы отправились в путешествие вдвоем с папой.

— Скай…

— Давай же, куда бы ты хотела? Мальдивы? Канары? Египет? Австралия? Новая Зеландия? Греция?

Спустя час мы вышли оттуда с купленными билетами и путевкой в Венецию. И не заметили, как дошли до папиной работы. Дождавшись его, сразу огорошили скорой поездкой в Италию.

— Обещайте мне, что поедете!

— Конечно.

— Нет, дайте слово.

Кажется, я их заставила чуть ли не поклясться, мы пообедали вместе и пошли гулять по парку.

— Почему он, дочка? — Отец никак не мог понять и все же спросил про Аиррэля.

— Ты его не знаешь, пап. Таким, каким знала я.

— И что теперь? Начнешь жить заново?

Я замялась.

— Боюсь, что забыть бессмертных невозможно. Они как яд — разъедают душу, впиваются в сердце и не отпускают.

— Это болезнь, не любовь.

— Ты прав, — кивнула. — Но я предпочитаю болеть вместе с ним.

Когда мы распрощались, я позвонила Грегору.

— Эй, ты все еще на байке? Научишь меня кататься? Хочу скорость… и ветер.

— Ты что-то принимала, Скай? — взволновался мой друг.

— Обижаешь. Давай покатаемся? На пару часов, не больше. Сказочник говорил, что ты сдал на права, а меня не покатал!

— Сейчас буду. Скинь координаты.

Пока я ждала его, нашла в парке качели. Высокие и могучие — о таких только мечтать. Сколько себя помню они всегда стояли здесь, с самого детства. Помню, как дедуля водил меня сюда и учил контролировать свое тело, чувствовать, когда нужно поднять ноги, а когда — опустить, чтобы качели взмыли выше тополей. Я