Терра. Часть 2 - Маргарита Боулес

— Это правда? — наверное, он сразу понял, о ком вопрос.

— Да.

Друг тоже был немногословен. Я закрыла для себя эту тему и старалась не думать. Как бы я не хорохорилась, все же новость меня добила.

Я оперлась о перила и вдохнула морской бриз. Голубая планета, ты прекрасна! Спасибо, что подарила нам дом.

В лицо брызнули соленые волны. Я запрокинула голову — звезды ярко сияли на черном полотне, а я здесь на крошечной Терре…

Террагея.

Здесь есть я — человек.

Один среди миллиардов. А там есть кто-то другой, возможно, он тоже смотрит сейчас, запрокинув голову, и силится понять, один ли во Вселенной, или есть кто-то еще?

Ангелы существуют.

Как и Создатель.

И я часть этого мира… Удивительно.

Я сжала в руках одну белую розу, покрутила, вспомнив о муже. Шипы жгли, словно крапивы. Слезы стояли в глазах. Что есть Бог? Какой ОН?

Когда погибли мои близкие, я так злилась, думала, было бы лучше, если бы высшего разума не существовало. Я винила Создателя, обвиняла в том, что он забрал любимых. Не понимала, почему это случилось с ними. Почему я выжила? Почему на земле есть злые люди, боль и несправедливость? На тысячи «почему» не всегда легко найти ответы, проще признать, что все ложь — и Создатель, и ангелы, и демоны. Со временем пришло осознание, что родители не виноваты в ошибках детей, как и дети в ошибках родителей. Бог не может удерживать каждого за руку, надеть кандалы и запретить — он просто родитель, который смотрит со стороны на отпрысков. Когда сильно любишь еще больнее, когда близкий ступает на кривую дорожку, хочется его остановить, вернуть, но достучаться до света сквозь тьму — задача не из легких.

Раньше я никогда не обращалась к Создателю, не верила в молитвы. Мне казалось кощунственным просить высший разум о чем-то, не хотелось злоупотреблять просьбами, заниматься потребительством. Почему в недалеком, по человеческим меркам, прошлом, люди клали животных на алтарь? Они вопрошали о милости, об урожае, о благополучии, а взамен отдавали лучшее — приносили жертву. Так как это называется в современном мире? Не товарно-рыночные ли отношения? Не всегда просили о материальных благах, молили и о духовных, о незримых. Тогда чем больше просишь — тем больше стоит отдать. Услуга в обмен на молитвы, а мне нечего предложить, поэтому я ни о чем не просила, но стала чаще говорить с НИМ. Я верила в Создателя с недавних пор, перестала быть атеисткой, но вынужденно, как однажды ответил Аир, хотя теперь, скорее, осознанно.

Иногда я просто лежала, смотрела в потолок и делилась с НИМ мыслями, когда чувствовала потребность выговориться, когда не могла сказать маме, не хотела видеть ее слезы и взваливала эту ношу на Творца, ведь он Всемогущ и явно более стойкий, чем мои родители, которые стали слишком чувствительны. А ОН все равно дал мне этот день, о котором я просто мечтала в перерывах между кашлем, грезила…

Я бросила в синие воды цветок, а потом поняла, что эта белая роза напоминает лишь о боли, и отпустила ее без сожаления. Уносимая волнами она уплывал в океан, а я смотрела вдаль и мысленно обратилась к Богу:

«Прости, Отец, я сдалась. Не могу больше бороться. Мне жаль, твоя никчемная дочь пала перед трудностями. Жизнь непредсказуемая штука, даже непотопляемый Титаник столкнулся с айсбергом и потонул. Туда же уносит и меня, на самое дно, но не Атлантического океана, а Марианской впадины, и дальше за грань… А я не сопротивляюсь течению, не могу больше грести. Руки устали. Я дрейфую в этих темных ледяных глубинах уже так долго. Невыносимо плыть вперед, когда накрывает волнами. Сначала потряхивало несильно, сейчас же захлестнуло цунами и поглотило мою душу, заволокло тьмой. Одной любви мало в этом мире, а я любила как умела, но не сберегла, потеряла. Даже зная исход, я бы не свернула с пути…»

Уроки ранили, хлестали плетьми, но я вырывала жизнь, как подстреленная антилопа на последнем издыхании пытается выжить, надеясь на чудесное спасение, только все ближе подходит к краю обрыва, а преследующий ее охотник не отступает, вновь перечеркивает затвор, а затем раздается выстрел — «бах!», — и туша летит в пропасть. Я и есть эта глупая антилопа, которая давно стояла близко к краю утеса…

К своей съемной квартире я вернулась с первым предрассветным лучом, наслаждаясь прохладным воздухом. Забралась на крышу и села на парапет, встречая рассвет. Достала из сумки маленькое зеленое яблоко, которое дала мне вместе с розой старушка, протерла его слегка и надкусила. Здесь меня посетил старый знакомый, который продолжал на полном серьезе предлагать свою помощь и место в Нижнем мире вместо Небытия, только теперь явился наяву, а не во сне. Вместе с ним усилился запах серы, гниения, и у меня закружилась голова.

— Ты чего, Золотко? Свожу тебя с ума своей красотой?

— Не бери на свой счет. Это плата за проход в Ад…

— И всего-то? — Он почему-то дыхнул на меня, потянул рукой к себе, и мои муки закончились. — Сидеть возле бездыханной девушки мне не по нраву. Я предпочитаю активных собеседников. Дозволяю тебе посетить Нижний мир сколько угодно раз, Золотко.

Я хмыкнула, но ничего не сказала, особенно после такого, считай, помилования. Все равно мне его слова казались не совсем правдой, но в причины такого отношения ко мне дьявола решила не углубляться.

Мы сидели на расстоянии вытянутой руки: Люцифер рассматривал одиноко проезжающие машины, сонных прохожих, а я глядела на занимающееся у горизонта солнце и дышала полной грудью. Никаких примесей Ада, только свежесть и чистый кислород. Во взгляде собеседника не было ненависти, скорее, интерес.

— Можно я спрошу?

— Ты уже это делаешь.

— Ты обманчиво ненавидишь человечество? Я вот не верю этому.

— Весь гнев пал на Адама. Не уверен уже, заслужил ли он такую честь, — рассмеялся Люцифер.

— Неужели ты поставил свой трон выше Престола Создателя?

— Это уже больше, чем один вопрос. Хмм… все было не так.

— Так ты садился на трон?

— Ты дашь мне рассказать или сама додумаешь? — заломил бровь Люцифер. — Отголоски слухов, разошедшиеся