Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

— Слушаю…

— Гауптман Зандер. До войны служил в уголовной полиции. В сорок первом командовал специальной командой по борьбе с партизанами под Брянском. С лета служит в двести девяносто пятой пехотной дивизии. После ранения переведён на штабную работу.

— Почему вы теперь рекомендуете именно его? Наверняка вы знаете многих.

— Под Брянском наши части несколько недель не могли найти один партизанский отряд. Зандер выяснил, кто снабжает его продовольствием, но связного задерживать не стал. Установил за ним наблюдение и через несколько дней вышел на партизанскую стоянку.

— И чем всё закончилось?

— Отряд уничтожили, господин генерал. Причём Зандер обошёлся почти без потерь.

Паулюс кивнул.

— Назначайте Зандера. Штольца придайте ему в помощь. Он знает Фогеля в лицо и занимался его делом с самого начала.

— Будет исполнено, господин генерал.

— Пусть приступают немедленно. О результатах доложите мне. Вы свободны.

— Есть.

Когда Шмидт и Штольц вышли, Паулюс вернулся к карте. Зазвонил телефон. Командующий снял трубку и выслушал доклад.

— Калач?.. Что с мостом?.. Повторите.

Паулюс нахмурился.

— Понятно. О любых изменениях докладывайте немедленно.

Он положил трубку и проговорил, глядя на портрет Гитлера, висящий на стене:

— Они захватили мост через Дон у Калача. Причём совершенно целым. Мой фюрер, неужели вы не видите, что задумали русские?

Ночью моя группа отправилась на очередную вылазку, бить врага. Для этого нужно было в полной темноте подобраться поближе к немецкому рубежу, выбрать там подходящую позицию и встретить рассвет уже на месте. Днём к их окопам не подойдёшь.

С некоторых пор нас стали называть снайперами-истребителями. Прозвище появилось с лёгкой руки замполита полка, который однажды употребил его в донесении, а наши бойцы подхватили.

Удачные вылазки у нас случались часто, и Ванька, который из-за заживающей руки пока оставался в Доме, придумал на этом деле свой тотализатор. Спорил со всеми подряд, чаще всего со Степанычем и Лешим, сколько немцев мы уложим за свой рабочий снайперский день. Ставкой обычно служила у них махорка.

— Сегодня как минимум пятерых укокошат! — заявил он вечером, когда мы собирались. — Спорим, старшина? На две закрутки!

— С чего бы пятерых? — усомнился Тихон Степаныч. — Позавчера всего двоих вот.

— Так позавчера что — снег-туман был! А сегодня, вишь, звёзды. Верная примета — хороший счёт будет.

— Это где ж ты такую примету вычитал?

— Ты, старшина, чего придираешься? Спорить будешь или махорку жалко?

Бывало, мы возвращались с вылазки всего с двумя убитыми немцами. По нашим снайперским меркам — почти впустую день тратили. А иной раз за день на всю группу набиралось и с десяток, и больше фрицев. Многое зависело от участка. Возле Дома Потапова немцы, прослышав всякого за осень, были и небыли, теперь осторожничали и лишний раз не высовывались, а открытые места и вовсе прикрыли щитами и мешками с песком. Поэтому теперь уже нам приходилось уходить все дальше на соседние участки, где противник ещё не такой пуганый водился.

На этот раз я выбрал район Банного оврага, севернее Мамаева кургана. Там, на правом фланге нашей дивизии, передний край проходил по южному склону оврага. Немцы занимали позиции на противоположной стороне, среди развалин, а по склону у них тянулись ходы сообщения, местами довольно мелкие. Тамошний комбат рассказывал, что на отдельных участках немцы даже днём не особенно пригибались. Меня это заинтересовало. Как у себя дома, значит, ходят? Вот и подловим, а нас они не достанут. Если найти подходящую позицию, можно было просматривать их траншеи с расстояния трёхсот-четырёхсот метров.

На вылазку отправились вчетвером, всей моей снайперской группой: я, Саян, Гришка и Алия. Пробирались мы вдоль Волги, по нашим траншеям и ходам сообщения. На незнакомых участках бойцы подсказывали дорогу, иногда и провожали до соседнего поста. Кое-где нас уже узнавали. Слухи о наших вылазках успели разойтись по соседним полкам, и порой вслед доносилось:

— Гляди-ка, Сотников со своими идёт!

Кто-нибудь обязательно интересовался, куда направляемся и сколько фрицев собираемся сегодня уложить. Я отшучивался, место не выдавал, а самому, чего скрывать, было приятно такое внимание. Саян же всякий раз недовольно хмурился. Не любил он, когда о нашей работе слишком много болтали.

— Слава охоте ни к чему, — говорил хакас. — Охота тишину любит.

И спорить с ним я бы ни за что не взялся.

На участке соседнего батальона мы первым делом зашли к комбату. Его блиндаж находился под откосом. Внутри стояли стол, нары и железная печурка, возле которой грелся капитан. Я представился, доложил, зачем пришли, и развернул карту.

— Вот отсюда хотим поработать. Если ваши позиции позволяют.

Комбат подошёл к столу, посмотрел, куда я показывал, и покачал головой.

— Место неплохое, только вы осторожнее там. Мои сапёры недавно мины ставили. Без проводника не суйтесь. И учтите, немцы ту бровку частенько миномётами обрабатывают.

— Нам бы до рассвета добраться, а уходить будем уже на следующий день, тоже по темноте.

— Тогда сержанта дам. Он вас проведёт и обратную дорогу покажет. Только предупредите моих постовых, когда примерно обратно собираетесь. Чтоб свои же не пальнули.

Проводником оказался немногословный сержант, хорошо знавший участок. Он довёл нас по ходу сообщения до места, где начиналась заминированная полоса, и показал безопасный проход. Предупредил, чтобы ни в коем случае в сторону не сворачивали, а на обратном пути держались той же дорожки.

— А ниже, под кустами, склон чистый, — добавил он. — Наши там к роднику ходят. Только днём не суйтесь, немцы его просматривают. Караулят, гады.

— Спасибо, — пожал я ему руку. — Дальше мы сами.

Мы благополучно прошли заминированный участок и разделились. Гришка с Алиёй отправились влево, к разбитой водокачке, от которой остался лишь двухэтажный остов. Мы с Саяном взяли правее, дальше по оврагу, к развалинам склада. От него уцелели лишь угол и стена с несколькими оконными проёмами. Между нашими снайперскими парами было около двухсот метров.

Никакой связи мы не стали делать, чтобы не выдать позиций друг друга. Ещё в Доме договорились действовать самостоятельно, будто бы двумя отдельными группами. Если начнётся обстрел или придётся оставить позицию, каждый сам решает, как поступить. Встречаемся у комбата после наступления темноты.

Гришка выслушал мои последние наставления и недовольно кивнул:

— А если помощь кому-то из нас понадобится? Все равно не высовываться?

— В критической ситуации действуем по обстановке, но ты помни, что отвечаешь главным образом за Алию.

— Понял, — хмуро пробурчал Демидов.

Почесал за ухом и ойкнул — там у него рана еще не зажила до конца. Алия поправила Гришке шапку,