Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

Некоторое время подруги молчали. За дверью послышались шаги дежурной медсестры.

— Тань, — снова зашептала Зоя. — А как думаешь, Павел Ильич завтра ко мне зайдёт?

— После сегодняшнего? Да куда он теперь денется!

Обе тихонько рассмеялись, пряча лица в подушки, чтобы не разбудить соседок.

* * *

Начальник штаба 6-й армии генерал-майор Артур Шмидт постучался и вошел в ту комнату барака, что была переоборудована под кабинет для командующего Паулюса. В руках у него было несколько радиограмм.

— Из штаба группы армий, господин генерал. Приказ фюрера. Занимаемые позиции удерживать, организовать круговую оборону. Самостоятельный отход запрещён. Помощь обещают извне.

Паулюс взял радиограмму, которую Шмидт держал отдельно, в правой руке, и внимательно прочёл.

— А моя просьба о свободе действий?

— Отклонена.

— Значит, даже если русские прорвут оборону на юге, я должен ждать разрешения на отход?

— Господин генерал, я против немедленного отхода на юго-запад, — возразил Шмидт. — Для такого марша у нас не хватит горючего. Тяжёлую артиллерию придётся бросить, раненых вывезти практически не на чем. А если русские ударят по нашим колоннам в открытой степи? Мы рискуем потерять половину армии, так и не добравшись до своих. Пока дивизии удерживают позиции, у нас остаётся шанс дождаться помощи извне.

— Вы рассчитываете на помощь извне, Шмидт. Но кто скажет, когда она придёт? Русские могут перерезать последние дороги уже завтра. И тогда вывести армию будет вовсе невозможно.

— Тем более нельзя сейчас оставлять позиции, господин генерал. Мы сами облегчим противнику задачу.

— Да я и не собираюсь отдавать приказ об отходе сегодня! — повысил голос Паулюс. — Я требовал свободы действий на случай, если положение станет критическим. А теперь, даже если завтра счёт пойдёт на часы, мне придётся запрашивать разрешение ставки.

— Простите, но приказ фюрера однозначен, господин генерал.

— Я это понял, Шмидт.

Паулюс отложил радиограмму.

— Что ещё?

— Донесение тайной полевой полиции. Группа беглых военных заключённых нападает на наши тыловые подразделения. Жандармерия до сих пор не может их задержать. Есть убитые. А при последнем нападении беглецы захватили пакет с оперативными документами.

— Какие документы?

— Об этом лучше доложит Штольц. Он ведёт расследование и лично знаком с главарём.

— Пригласите его.

Фельдполицайсекретарь Штольц вошёл в то же помещение через несколько минут. Поверх мундира на нём было помятое штатское пальто, в руке он держал шляпу. Бритая голова и тёмные круги под глазами делали его похожим на мертвеца. Но только пока Штольц не козырнул, щелкнув каблуками, не раскрыл папку и, представившись, приступил к докладу.

— Десятого ноября в пятой роте полевого подразделения военных заключённых вспыхнул мятеж. Двадцать два человека вырвались из лагеря, перебили часть охраны, захватили оружие и грузовик. Но беглецы не стали пробираться к русским. Они остались в нашем тылу и начали нападать на транспорт и склады. В день побега разгромили дивизионный склад снабжения у железнодорожной ветки. Вывезли продовольствие, боеприпасы, зимнюю форму, горючее. Пакгаузы подожгли. Склад практически уничтожен.

В тёмных глазах Паулюса ничего нельзя было прочесть.

— И их до сих пор не задержали?

— Нет, господин генерал. Они используют захваченную форму, документы и машины, свободно передвигаются по нашим тыловым дорогам. Тринадцатого ноября при подозрительных обстоятельствах исчезла штабная машина с курьером, лейтенантом Кюном. Вместе с ним пропали водитель и двое солдат мотоциклетного сопровождения. Ни людей, ни машины пока не нашли.

— Вы считаете, это тоже дело беглецов?

— Основания есть, господин генерал. Но гораздо серьёзнее другое. Лейтенант Кюн вёз из штаба дивизии в штаб корпуса пакет с оперативными документами. Пропали, насколько известно, и курьер, и пакет. Кроме того, за последние дни поступили донесения о нападениях на небольшие охранные посты в нашем тылу. По словам уцелевших, нападавшие были в форме вермахта и свободно говорили по-немецки. Мы подозреваем, что это та же группа. Четыре дня назад у мельницы взят пленный красноармеец, он показал, что русские разведчики говорили между собой о немцах, которые воюют против немцев.

— Кто ими командует?

— Предположительно рядовой Рудольф Фогель. Бывший русский военнопленный, вероятно, был завербован. Осуждён военным судом за пораженческие высказывания. Я лично допрашивал его в октябре, в гумракском госпитале. Он оказался там после побега из русского плена. Уже тогда у меня возникли подозрения, что русские отпустили его не случайно.

— И что вы предприняли?

— Арестовал. После суда Фогеля направили в пятую роту. Теперь есть основания полагать, что именно он руководит беглецами. Мы ещё проверяем показания свидетелей. Но есть кое-что любопытное. Эти люди, действующие уже почти две недели против наших войск, называют себя «Свободная Германия».

Паулюс поднял глаза на Штольца.

— Что? Свободная Германия?

— Да, господин генерал.

Паулюс повернулся к Шмидту.

— Вы понимаете, чем опасно это название? Если бы в нашем тылу действовали русские диверсанты, всё было бы гораздо проще. Но это немцы. Они носят нашу форму, пользуются нашими документами, говорят на нашем языке. И, судя по всему, открыто выступают против собственного командования.

— Причём в самое неподходящее время, — заметил Шмидт.

— Именно, в частях и без того растёт тревога. Солдаты не знают, что будет завтра. А тут появляются люди, которые называют себя «Свободной Германией», нападают на наши подразделения и остаются безнаказанными. Как вы думаете, что произойдёт, если об этом начнут говорить в ротах?

— Найдутся сочувствующие, — мрачно ответил Шмидт.

Паулюса нисколько не удивило, что тот не высказывал при этом предположений, что их захотят поймать. Что кто-то загорится желанием линчевать предателей. Не указывая на это своему собеседнику, он только добавил:

— Найдутся, поверьте, и те, кто предупредит их о патрулях. А если положение на фронте ухудшится, к ним начнут присоединяться другие. Сегодня их несколько десятков, а если ничего не делать неделю, могут быть сотни! Нам только мятежа в собственном тылу не хватало!

Теперь Артур Шмидт не возражал ни в чём.

— Согласен, господин генерал, эту группу необходимо уничтожить, пока ещё не поздно.

Генерал сжал пальцы, будто хотел расстегнуть китель пониже груди, потом разжал их и произнёс:

— И не допустить распространения этого названия среди солдат. Никакой «Свободной Германии» в донесениях и приказах. Они — вооружённые дезертиры. Только так.

Штольц, словно обращались к нему, коротко кивнул. Генерал добавил:

— Обычными патрулями этих людей не поймать. Сформируйте специальную ягд-команду, наподобие тех, что действуют против партизан. Подберите опытных людей из полевой жандармерии, тайной полевой полиции и боевых подразделений. Обеспечьте транспортом, радиосвязью. Подчиняться команда будет непосредственно вам.

— Какова главная задача, господин генерал?

— Найти и уничтожить эту группу. Но Фогеля взять живым.

— Будет исполнено.

— И ещё… Подберите опытного командира группы.

— У меня уже есть подходящая кандидатура, господин генерал, —