Терра. Часть 2 - Маргарита Боулес

повсюду, — лишь малая часть того, что я натворил. — Он задрал нос и превосходительно улыбнулся, восторгаясь своей выходкой. — Я достиг Эмпирея и ворвался во дворец Отца. Эль-Элион редко бывал дома, но любил это место — там столько света, красоты и воздуха. Золотые колоны выше сотен метров, облака, плывущие между ними, лепнина и фрески, сотканные из магии и л’арний. Я на мгновение просто завис в небе, с восторгом озираясь, и летел внутрь, теряясь в ощущениях. Провел несколько часов, если не оборотов, в ожидании Отца, рассмотрел каждый угол, пустые залы и покои, но ОН не явился и не нашел для меня ни секунды своего драгоценного времени, потому что все эти мгновения провел в Эдеме рядом с Адамом. Тогда я так разозлился и уничтожил все. Разгромил колонны, порвал картины, поджег ковры и стер в порошок зеркала, битые стекла устилали испещренный линиями золотой мрамор его полов. Торшеры и шторы вспыхнули огнем, дым повалил отовсюду, золото плавилось, уничтожалось. Черный дым застилал облака, оседал пеплом всюду, и вместо нежно-голубого небо стало кровавым, а белоснежные облака превратились в черные тучи. Я ярился: с громом и молнией громил каждый угол его великолепного дворца. А затем вошел в тронный зал и встал напротив Престола. За мной вился шлейф из мглы и сажи, я обращался в существо без сердца и будущего. Кромсал его дом, а уничтожал свою душу, с кровью вырезал любовь, добро, веру, чувства. Поклялся стать худшим из его сыновей. — Он смотрел на луч предрассветного солнца, а я протянула руку и хотела ободряюще потрепать по плечу, но так и не решилась на это. — Я сдернул со своих плеч плащ Архангела и знак бесконечности, а следом выдрал из спины белые крылья. Невзирая на адскую боль от их утраты, вытащил меч и надвое одним ударом разделил Престол. Две золотые половики с грохотом рухнули на золотой мрамор, а я в тот же миг полностью принял новую суть и обратился в монстра с рогами и копытами.

«Я — Люцифер! — имя с ревом и пламенем вырвалось из глотки, и черные крылья раскрылись за спиной. — И это Я уничтожил твой Храм, твой Дом и твою Веру!» — с этими словами я создал из пепла, крови и магии тьмы темный трон с шипами, взятыми из души, и поставил его на место прежнего, а белые крылья вбил золотым мечом Архангела над центральной стеной позади, чтобы он знал, кто восстал против него.

Когда я улетал оттуда, здание разрушалось и опадало на Небесное царство, тогда меня атаковали силы архангелов, не узнав во мне прежнего командира. Завязался бой, тысячи стрел пронзили мои крылья, и я рухнул в Нижний мир.

Он сделал вздох:

— Я должен был погибнуть от падения, чудом выжил. Кто-то спас меня.

— Тьма?

— Может, и она. Мог даже Отец, но не смей думать, что в этом жесте кроется благородство — скорее, жестокая месть. Ведь игра должна продолжаться. Тьма и Свет не хотят проигрывать, а я давно понял, что мы — их ставки. А я не хочу быть фишкой, но кто ж меня спрашивает? Я пытался найти дворец Тьмы и хотел уничтожить и ее Престол, но Богиня прячется лучше, чем Отец.

— Игра?

— Крыло отдам, что и на вас с Аиррэлем поставили. Сколько раз вы умрете ради любви?

— Не может быть!

— Наивная моя простота, — безобидно протянул он. — Эх, Золотко, вечная жизнь порой наскучивает даже Творцам, и они начинают играть в кости, ставя на кон наши жизни, а мы верим в случайности, божественную милость и кару. Стоит верить лишь в самих себя. Даже наши чувства могут оказаться фальшивыми.

— Нет. Нет. Нет. Я не хочу в это верить и так жить.

Хуже смерти, понимать, что тебе не принадлежат даже чувства.

— Не принимай мою философию близко к душе. Я ошибаюсь чаще остальных.

— Ты живее многих людей. Честнее нас.

— Мне начать писать тебе письма из Ада, Золотко?

— Не претворяйся бесчувственным чурбаном.

— В тебе много глупого сострадания даже к такому, как я, Скай. Глупее тебя еще дурочек не видел. — Он грациозно вспорхнул на ноги, и черные упругие крылья раскрылись за его спиной. Теперь я знаю цену их появления. — Хочешь плод с древа Познания, Золотко? — завершил он наш разговор притворным соблазнением, указывая на недоеденное яблоко в моих ладонях, и, не дожидаясь ответа, раскрыл руки, как статуя Иисуса в Рио-де-Жанейро, и упал спиной назад с крыши. Я вскочила и посмотрела вниз, но не нашла ни следа.

— Подавись им, Люцифер! — крикнула в пустоту и кинула огрызок ему вслед.

«Искуситель, хренов», — прошептала последние два слова одними губами, в одиночестве встречая новый день, пока передышка не иссякла.

Эль-Элион: МОЛЧИШЬ?

Аиррэль: Я в ужасе, ты это хочешь услышать?

Эль-Элион: ТЫ НАДЕЕШЬСЯ.

Аиррэль: Хуже всего, что не могу никак помочь ей. Я все еще не понимаю роли Люцифера в ее жизни.

Эль-Элион: …

Аиррэль не удержался от вопроса: Так и было? Его история? Или Люцифер врет?

Эль-Элион: ОН РАССКАЗАЛ СОБЫТИЯ СО СВОЕЙ ПРИЗМЫ ИСТОРИИ.

Летний домик

Скай

В загородном доме я не была со смерти родных. Мы собирались его продать и не решились. Прежде, чем сесть в машину к подруге, я выпила обезболивающее и чуть ли не целый бутылек от кашля.

— Ты приболела? — заметила она в дороге.

— Ага, уже на поправку иду.

Велиал и Аиррэль приехали каждый на своих машинах практически одновременно. Они взяли с собой столько еды, что мы с Лиз едва сумели все запихнуть в холодильник.

— Мы же не на месяц, а на два дня! — возмущалась подруга. — Вел!

— Да откуда я знал, что брать?

— Так мы много купили или мало? — уточнил Аир.

— Вы арбуз забыли, — откашлявшись в кулак, хриплым голосом сказала я.

— Сейчас съезжу, — вызвался Аир.

— Стой. Идем на рынок, здесь недалеко.

Радовалась, что таблетки действуют: я все-таки стояла на ногах и передвигалась. Каждый шаг мне давался с трудом, но я хотела прогуляться… с ним. Особенно, когда осень вышла такой теплой. Солнечной. Но синоптики обещали со следующей недели начало дождей.

— Как ты? — спросил он.

— Лучше не бывает, — улыбнулась в ответ.

— Твой кашель…

Он