Бот - Виталий Штольман

Приехал лифт, что привез мне картофельное пюре на молоке и тефтели на пару. Есть совсем не хотелось, ибо обжираться можно до бесконечности, но хоронить все равно будут на голодный желудок, отчего тарелка приземлилась на меховом ковре. Прости, косолапый! Мне нравилось это зрелище, было в нем что-то такое… Но бессмысленное существование в углу мне нравилось больше… Там и сидел дальше. Забитый. Забытый. Человек в маске не приходил. Кажется, он слышал мой смех и все понял. Истина открывалась мне. Ему открылась моя истина. Так в забытье прошло еще какое-то время. Снова приехал лифт. Три яйца и чай. Все это отправилось по старому адресу… Прости, косолапый! Я превратил довольно-таки приличный номер в свинарник. И что? Эта стыдливая рожа, что прячется под маской сегодня уже не появится? Жаль… Нам есть, о чем поговорить. Завтра я ему покажу, завтра будет интересно, а сегодня спать. Доброй ночи, дорогие телезрители, читатели, слушатели и все, кто причастен к моему заключению. Я вас всех ненавижу!

Когда мой разум обрел сознание, организм начал сбоить. Сколько я спал? Дико болела шея, мышцы стали жесткими и неэластичными. Я крутанул ей туда-сюда. Что-то щелкнуло. Искры посыпались из глаз. Клятый остеохондроз! Пришлось даже делать малое подобие гимнастики. Все хрустело и выло. Позвонки с острыми уколами и скрипами вставали на свои места. М-да-а-а… Разваливаешься ты, Виталий Александрович, во всех мета-вселенных. Далее водные процедуры. Белая щетка. Белая зубная паста. Белое полотенце. Завтрак. Белый чай. Белый торт. Белые сигареты. Вкус свободы в каждой затяжке. Прекрасно!

Новый день не стал нарушать традиции моей тюрьмы. Дверь щелкнула, и я проследовал в новую комнату. Желтую. От того, куда я попал, у меня отвисла челюсть, ибо это был самый настоящий дворец времен правления семьи Романовых. Стены окрашены в мягкие желтые тона и украшены золотыми лепнинами и барельефами. На потолке – огромная люстра из желтых изумрудов. Мебель из темно-желтого дерева с резьбами и мягкими бархатными обивками. Кровать большая и высокая, с балдахином, обшитым дорогими желтыми тканями. Подушки разных размеров, естественно, тоже желтые. Большое окно с тяжелыми шторами, за ним открывается вид на красивый сад, где розы, жасмин и лилии переплетаются в ярком калейдоскопе цветов, в центре его небольшой пруд с кристально чистой водой, отражающей солнечное небо, птички на деревьях, бабочки, вдали холмы, покрытые лесами. Весь этот пейзаж ненастоящий. Лишь картинка высокого разрешения, не более того… На полу мягкий желтый ковер с узором, изображающим глаз в треугольнике. Иллюминаты решили напомнить мне, что я у них в гостях? Или в заточении? Это уже не важно! В углу старинное зеркало в золоченой раме. Столик с чайным сервизом. Пара мягких кресел. На стенах картины в богатых рамках, изображающие людей в мантиях, лиц их не видно. В ванной желтые мраморные полы и стены, большая желтая ванна с ножками, желтая раковина с золотыми кранами и изящный желтый унитаз с мягким поджопником. В целом, будто в сказку попал, но камеры, колонки и монитор, никуда не делись и портили иллюзию гостеприимства. Бонусом шли яркий желтый свет, запах сырой земли и звук копания лопатой. Стоило бы в окнах изобразить не цветущий сад, а кладбище, тогда бы все встало на свои места. Тут иллюминаты не доработали… Надо по шее дизайнеру дать! Задумка на «пять», а вот реализация на «тройку».

Дверь в белую комнату захлопнулась и на экране желтое свечение разбавилось до боли знакомой фразой, приказывающей переодеться в тон камере. Что ж… Желтый шелк, так желтый шелк. Никогда в подобном не ходил. Ткань аж мягко струилась. Рубашка с легким блеском. Брюки свободного кроя. Длинный пояс. Да-да, упустив возможность тогда, они продолжают веровать в нее и сейчас. Стоило омыть свои телеса прежде, чем надевать эти царские шелка. Откладывать сие не стал и восполнил желание в жизнь, затем, закинув старые одеяния в лифт, я уронил свое тело в кресло и закурил. Пепельница к слову была настолько красива, что даже жаль было портить ее своим своими отходами. Изящный цветок с лепестками, отлитый из бронзы. В центре ее чаша, обрамленная миниатюрными скульптурами нимф.

Я крутил в руках зажигалку и щелкал ей, добывая огонь. Прометей завидовал бы мне белой завистью. Эх, жизнь! Сигаретка дежурно оказалась в моих губах. Щелк-щелк! Золотой стандарт твоего стиля. Элегантность и мягкость в каждом вздохе. Зажигалка должна давать хорошее и мягкое пламя, что обдаст табачок огнем. Прожарка «медиум», не больше и не меньше… Чтоб и легкие не тренировать массированными протяжками, и не сжечь полсигареты с одной стороны, отправив в непрокуренный полет оставшуюся часть… Все в этой вселенной должно быть в гармонии.

Так, а где крикливые лозунги на пачке? Их нет. Снова сбой? Как же жить без иллюзорного бесплодия, гангрены, слепоты и рака легких?

Я ловил дым рукой, будто мысль, а он предательски ускользал. Пусто стало… Средь всей этой роскоши нет жизни. Вот, что они хотят сказать мне? Я задаю себе этот вопрос уже в десятый или двадцатый раз, а ответа все нет и нет. Отсюда и берут исток эти могильные нотки. Вы только послушайте, там даже могильщики матерятся меж делом. На неизвестном мне языке. Может, и не матерятся, но точно негодуют. Кому они копают могилу? Мне? Мы прошли от невыносимых условий пребывания здесь до дворцовых палат, чтобы умереть? Что ж… Таков путь. Почему-то мысль о смерти перестала меня пугать. Я устал жить? А жил ли? Разве ж можно было назвать жизнью то, чем я занимался на этой бренной земле.

Родился я в Черноречинске и с ходу ворвался в пацанскую движуху, где стоило изо дня в день поддерживать свой мнимый авторитет. Либо тебя уважают на улицах, либо ты никто. Чем закончилось? Одного из моих друзей посадили, второй разбился на мотоцикле. Теперь вон во снах мне голову морочит. Разочаровался в сей идеологии… Уже давно! А многие до сих пор переживают эти подъездные течения по венам и легким, терроризируя родственников ломбардной ломкой…

Потом институт, учился худо-бедно. Мне ж предки с малых лет твердили: «Усердным будь, Виталя! Получай хорошие отметки! А потом у тебя будет хорошая работа!» Стоило бы на батю посмотреть, какая у него хорошая работа на нашем