Бот - Виталий Штольман
Ванная была похожа на еще одну квартиру, где все сияло белым мрамором, посередине джакузи, в одном углу душевая кабина, а в другом – умный унитаз. Ого, мне здесь и жопу мыть будут? Неожиданно. А как все начиналось? Прям, как на моем бывшем заводе… Расслоение общества начинается с мелочей. Туалетной бумагой из цехов можно зачищать дерево… А что в здании управления? Толстенные седалища белых воротничков нуждаются в нежности, отчего им подавай мягонькую, да по сто рублей за рулон или как тут… С помывкой, просушкой и полировкой. У меня на районе машины хуже моют…
Вот это унитаз, никогда таких не видел, прям-таки произведение искусства. С сигареткой бы засесть сюда… Надо пошарить по тумбочкам. В прошлый раз поисковая экспедиция дала успешные плоды. Негоже ж русскому писателю чинарики досасывать… Нужда требовала хорошего и качественного табака, завернутого в бумагу. Как «Мальборо» с золотым теснением. Вкус свободы в каждой затяжке. Качество, которое вдохновляет. Когда мужик сидит на унитазе под сигаретку, ему приходят дельные мысли, как сделать жизнь лучше. Если он не занят чем-то более важным. А чем я тут могу быть еще занят?
В первой же тумбе я обнаружил сигары. Ба-а-а-а! Красиво жить не запретишь…
«Havana – прочитал я с этикетки и мозг сразу добавил, – Откройте для себя душу Кубы… Пламенный привет от дедушки Фиделя!»
Закурил. Поперхнулся. Закашлялся. Слезы вырвались из глаз. Сигары ж нельзя в себя тянуть. Какая-то беспонтовая игрушка для богатых… А есть сигаретки? В другой тумбе был обнаружен целый блок «Мальборо» с золотым теснением. Вот это уже игра по-взрослому. Ваш стиль. Ваш выбор. Для тех, кто ценит лучшее. Светлый путь к наслаждению.
Я вообще ненавидел гедонистов всей душой, но вернулся в ванную и поставил набираться джакузи. Пока из крана шла чистейшая горячая вода, был опробован унитаз, а следом и водные процедуры не заставили себя долго ждать. Включил и пузырики… Закурил… Красота! Белое банное махровое полотенце. Белый махровый банный халат, что заменил пиджак и идеально присел поверх белой майки. Я вернулся в комнату, уселся на диван, закинув ноги на журнальный столик. Сейчас бы пивка. Поднимите бокал за жизнь! Каждая капля – праздник! Вкус, который говорит сам за себя! Вот тогда жизнь заиграла бы новыми красками. Один глоток, и вы в раю… Но увы и ах… А пока воняет вокзальным сортиром под нотки белого шума…
Так, а чего это они меня балуют? Снова пытаются залезть в мою голову? Что за сюр? Хотя если подумать, вся моя жизнь – это гребанный сюр, куда ни глянь. Так люди не должны существовать, но почему-то существуют. И я существую! А зачем? Пытаюсь как-то разобраться в этом бушующем мире… А зачем? Для чего? Чтобы сдохнуть потом? Это ли не сюр?
В жизни стали проявляться дыры в сюжете. Ты не замечал? Это отвратный фильм с ужасным сценаристом или гениальный ход, оставивший след кролика, чтобы за ним отправились в путь? Ты получаешь информацию, усваиваешь ее, ищешь еще, тебе мало… Начинается голод… Все, что попадается вновь уже известно… Хочется еще и еще… Малые дозы уже не удовлетворяют твой разум, отчего он впадает в уныние и страдает, пытаясь откатиться в прежнюю форму, но, к несчастью, ее уже нет, она стерта… Обновление ложится всегда поверх старой памяти… Таков закон этого мира… Его ты не перепишешь, как ни крути.
Как много в этом мире случайностей, да? Ты мог выбрать любую другую книгу… Среди десятков тысяч картинок ты кликнул по ней… Тебя не остановила довольно-таки странная аннотация… Ты здесь… Бегаешь глазами по строчкам… И это не случайность, уж поверь… Еще один уровень… Еще одна жизнь… Еще один наблюдатель… Снова сбой, но он кое-что значит… Что? Ты знаешь ответ!
Приехал лифт, привез тарелку риса с мясом индейки, все блюдо полито каким-то белым соусом. Есть хотелось неимоверно… Не стал себя долго уговаривать и разгонять теории об отравлении и прочем дерьме, что лезет в мою голову в этих стенах. Вкусно! Запах еды не перебивал сортирный. Как бы еще выключить обоняние… Благо звук как-то начал фильтроваться… Как-то резко стало грустно. Они следят за мной. Они издеваются надо мной. Я их марионеточная игрушка. Я для них шоу. Надоело! Я снова начал строить баррикады в углу, чтоб спастись от всевидящего ока. Там и доел свой обед. Руками… Как дикарь… И бросил грязную тарелку прям на меховой ковер. Она не выдержала и раскололась, освободив остатки соуса, что стали объединяться с ворсом белого медведя. Прости, косолапый!
– На стиле осилил месиво пресное, – раздалось где-то, да так еще громко.
– Шурик? – удивился я, – Где ты?
– Весело с бесами по отрезку броскому бросил прозу во имя Бродского.
– Я ничего не бросал. Просто не пишется. И какого еще Бродского. Я его нытье заумное на дух не переношу.
– Закосил отморозок и ушел борзо.
– Ты где, черт побери?
– У тебя в голове!
– Почему я тебя не вижу? Я сплю и не сплю?
– Нет, ты же меня выгнал, вот и не видишь.
– Ты вообще-то ушел в эту комнату.
– Не важно, куда я ушел, главное, что ты прогнал меня.
– Ну и сиди там, чего ты лезешь в мои мысли?
– И рифмы в корзину… Не по чину мужчине чистить чресла рифмованным текстом из кресла…
– Я на полу вообще-то, не видишь, что ль? Говно у тебя стихи. Ты бы почитал что ль кого… А то твоя самодеятельность совсем уж лучше не становится!
– Мне для рифмы подходило «кресло». Какая разница вообще, где ты сидишь?
– Я бы ответил тебе в рифму, да вот какими-то неведомыми силами заложено, что здесь мне нельзя матом ругаться. И вообще,