Бот - Виталий Штольман

– Распри риска ради.

– Чего-о-о-о?

– Это я стихотворение свое продолжаю.

– А с чего ты решил, что я хочу его слушать?

– Всегда же слушаешь. Бесишься, но слушаешь…

– А ничего, что ты в моей голове вещаешь? Клятое радио!

– Ты сам меня выдумал. Вот наслаждайся теперь.

– Было бы чему…

– Это не я пишу стихи, а ты?

– Ну конечно, ага-ага…

– А ты посмотри свой блокнот.

– Чего ты заливаешь?

– Посмотри-посмотри!

Я встал неспешно. Снова закурил. Взял блокнот в руки, что прихватил из синей комнаты. Скинул пепел в пепельницу. Начал листать. На первой странице: «Как сломать человека в маске?», – далее пугающая пустота. Вообще нет идей… Следом какие-то невнятные рисунки. Я пролистал до конца и на обратной стороне страницы было написано стихотворение:

На стиле осилил

Месиво пресное.

Весело с бесами

По отрезку броскому

Бросил прозу

Во имя Бродского.

Закосил отморозок

И ушел борзо.

И рифмы в корзину.

Не по чину

Мужчине

Чистить чресла

Рифмованным текстом из кресла.

Распри риска ради.

Уроды,

Пером выводя по гробу тропы,

Лишатся крова.

Мира.

Когда воры залезут в квартиру,

И пустят кровь.

Не хватит слов,

Чтоб записать. Совру.

Товар вдовы не мил купцу.

Ковры. Ливрея.

Лавры врозь.

Литавра. Кулеврина.

Бери, алыра. Я не вру.

Чист на руку. Купил.

Серьезно.

Вот мой зуб за антиквар.

Сто тысяч, и мы квиты.

Как пятьдесят? Ты что опух?

Пути не путы,

Я дойду

По новому маршруту.

Иду уже, давай за девяносто.

Как шестьдесят? По сердцу нож…

Пожар. За восемьдесят?

Дождь? И семьдесят?

Накинь пятерку, сволота…

Жмудяра, жмот, я ненавижу,

Хотя по квоте здесь базар,

Ты в позу встал,

И по усам

Не поводить ни разу.

Ты деньги дашь, аль по газам?

Мне к даме надо.

А есть розы?

Все-все, спасибо, ухожу!

Жулью не место в жухлом доме.

Жулью по кайфу тихий омут.

Зайду еще… Потом…

Ты жди!

– Я же говорил? – ликовал голос поэта в голове, – Твой же почерк?

– Почерк-то мой, но это не я написал, а ты…, – Сигарета была предана погребальному тушению в пепельнице.

– Так я и есть ты! Мы – единое целое, ты же признал это, что за сомнения?

– Да, пошел ты! Нарисовался он тут… Никто тебя не звал… Срать мне до твоих стихов! Есть вещи поважнее!

– Вот и пойду!

– Дешевая манипуляция! Иди уже!

– Вот и пойду!

– А чего приходил-то?

И голос его исчез, оставив мой вопрос без ответа. Я снова закурил. Как приятно иметь дело с новенькими и приятно пахнущими сигаретками. Для тех, кто ценит лучшее и светлый путь к наслаждению. Втягивал дым ртом, а выпускал через нос. Быстро. Еще в армии научился так делать. Нужно было успеть прикончить сигаретку, пока ротный спускается со второго этажа. Пару раз получишь по шапке, научишься втягивать в себя смертельные порции никотина со скоростью света. Нынче я так курил, лишь когда изрядно нервничал. Видать, образ карающей руки, что где-то рядом, иногда всплывал в моем сознании. Еще один помятый бычок был удостоен похорон без почестей в братской могиле… И снова не докурил полсигареты… Как расточительно! Но разве есть смысл экономить, когда у тебя целый блок? Вот и я думаю, что незачем!

Нервы! Нервы, нервы, нервы… Нервы – наше все…

Мы проиграли. Все мы! Все, кто живет в моей тупой башке! Все! Абсолютно все! Да, они добились своего. Я больше не могу тут находиться. Круши, не круши, они все равно накачают меня, нас, каким-то психотропным веществом. Я не удивлюсь, что все эти мерзкие запахи, что преследуют меня из камеры в камеру, это какая-то форма токсина. Может, меня и нет совсем, вернее, я есть, но это агония. Единственное верное объяснение происходящему – это смерть. Все мои представления о загробной жизни были ошибочны, ибо выглядит она именно так, потому-то я и мучаюсь. Не могу больше! Выпустите меня. Ну, пожалуйста! Что мне нужно сделать, чтоб они меня отпустили? Поверить в какого-то нового бога? Признать сотворение мира падшими ангелами из космоса? Во что? Какие безумные теории они продвигают? Я раз за разом возвращаюсь к одним и тем же вопросам, их становится даже больше, а ответов все нет и нет.

Я заплакал. Слезы самопроизвольно хлынули из глаз. Не какие-то капельки, а прямо ручьи. Я зарыдал так, будто смотрел слезливую мелодраму, где какой-то отважный пес погиб, спасая своего хозяина. Да, это были слезы жалости… Жалости к себе. Я любил пожалеть себя, и сейчас был занят именно этим. Ты – ничтожное существо, Виталий Александрович! Да, какой ты, Виталий Александрович? Виталик! Не больше… Соберись, тряпка! Хватит бежать от проблем, дай им бой, ты же хотел… Чего расклеился? Сопли распустил… Как телка… Наша Виталина обиделась… Губки надула… Слезки у нее потекли… Плак-плак… Посмотри вокруг, на тебя люди смотрят через камеры, о тебе читают книгу, а ты… Ты – ничтожество. Вычеркнул из жизни всех, кто тебе не нужен и радуется ходит. Думал не воздастся тебе? Вот! Получил по заслугам? Наконец-то тебе воздастся… Бесполезный кусок дерьма, что занимает чье-то место в этом мире…

Я забился в угол, крики в голове не утихали, они сливались в общий шум. Так, стоп! Я вытер слезы. Это же звук моей тюрьмы! Белый шум… А вот и разгадка, мать ее. Это код… Код страданий! Это точно программа… Все стало ясно, как день. Наконец-то… Истеричный смех, вызванный недрами моего чахлого пропитого организма, разносился всюду. Его слышали на всех уровнях шатающегося сознания. Его слышал человек в маске. Его слышал тот, кто считает себя создателем. И ты сейчас слышишь его. Он в твоих ушах. Не отрицай! Нет, это не иллюзия. Это мой смех, сливающийся в белый шум… МОЙ СМЕХ!!! Узри рождение жизни на выжженной земле.

Тишина… Звук прекратился, резко перестало вонять и сортирными разложениями. Матрица дала сбой… Так и просидел несколько часов. Сколько точно, было неясно, ибо часы показывали по-прежнему одно