Приключение в Зиму - Катарина Ёлохова

Сейчас я вылитая амазонка, летающая по дремучим джунглям. Только вместо буйной зелени меня окружает «усыпальница», а вместо гибких лиан — стальные цепи, издающие гулкий скрежет.

Скаю определённо по вкусу моя перемена. Он подхватывает мой порыв. И отзывается смехом: громким, одобрительным.

— Наконец-то ты дала себе волю! — перекрикивает он мощные порывы ветра.

А следующую секунду мы совершаем последний, самый безумный прыжок. Мы не просто перелетаем на другую цепь, мы описываем широкую дугу, едва не запутавшись в соседней веренице звеньев.

Я чувствую, как внутри меня на мгновение всё обмирает. Но вместо паники меня охватывает почти истерический восторг. Я снова кричу, и этот крик сливается с хохотом моего напарника по трюкам, превращаясь в единый звук нашего общего торжества: над этим мёртвым местом, над страхом и хвалёным контролем. И пусть со стороны это выглядит издевательством над теми, чьи давно истлевшие тела навеки заточены в этих стенах. Зато мы настоящие. Мы свободные. И в этот миг мы счастливы. Безумно, безрассудно, оскорбительно для всего этого сгинувшего во времени места.

Как резко начался наш полёт, так резко он и заканчивается: Скай хватается за последнюю цепь, гасит инерцию и мягко, почти бесшумно спрыгивает вместе со мной на небольшой каменный выступ перед тёмным, зияющим проёмом.

Тишина, что наваливается на нас, оглушительна. В ушах ещё звенит от ветра. Мы дышим тяжело, порывисто, в унисон. Не спешим «распутываться». Смотрим друг на друга пристально, жадно. Так, будто только что совершили не просто сумасшедший трюк, а какой-то великий совместный подвиг.

В его ореховых глазах тот же отблеск дикой радости, что бушует и во мне, смешанный с чем-то… тёмным, жаждущим и при этом безмерно нежным.

И этого взгляда, этих бессовестных ладоней на моих ягодицах оказывается достаточно. Сомнения слетают, как петли с сорванных ворот. Запреты исчезают вместе с расстоянием между нами. Остаётся только выступ, только его гибкое тело, прижатое к моему, и тихий всплеск воды, доносящийся из проёма.

А затем мы срываемся.

Целуемся, как в последний раз в жизни. Голодно, лихорадочно, едва ли не пожирая друг друга. Его горячие и невероятно мягкие губы жадно ловят мои. А мои подрагивающие пальцы зарываются в его спутанные ветром волосы, притягивая ещё ближе.

В этом поцелуе нет ни грамма эстетики, только лишь острая, внезапно вырвавшаяся наружу нужда.

И когда мы всё же отстраняемся друг от друга, чтобы судорожно глотнуть воздуха… На меня вдруг обрушивается осознание. Тяжёлое. Холодное. Безжалостное. Как бетонная плита.

Всемилостивые боги… Что я только что натворила⁈

— Подожди… Не надо! — вырывается у меня, и я резко уворачиваюсь от новой попытки Ская меня поцеловать. До него ещё не дошло: его глаза до сих пор затянуты томной поволокой. — Стой! — упираюсь ладонями в его тяжело вздымающуюся грудь.

— Кошка? — смотрит на меня непонимающе, пристально, ища на моём сгорающем от стыда и вины лице нужные ему ответы. — Что случилось?

Я беспрепятственно соскальзываю с него. Отступаю на несколько шагов, увеличивая дистанцию. Прячу трясущиеся кулаки в длинных рукавах пальто. И, не поднимая взгляда, хлёстко произношу:

— Это было ошибкой!

Над нами нависает напряжённое молчание. И в нём мне почему-то кажется, что Скайлор сейчас точно взорвётся и выскажет мне всё, что обо мне думает. Обложит последними словами, а после психанёт и сбежит подальше от меня. Но… этот непредсказуемый бес в очередной раз не оправдывает мои ожидания:

— Когда-нибудь тебе надоест бегать от себя, — его голос сбивчив от недавней вспышки страсти, но при этом удивительно спокоен. Без грамма насмешки, раздражения или обиды. — Бани впереди, — добавляет он следом, проходя мимо меня, как ни в чём не бывало. Так, будто мы минуту назад не пытались пожрать друг друга в порывистом и ненасытном поцелуе. — Пойдём, я согрею для тебя воду.

Его силуэт исчезает во тьме арочного проёма. А я стою, как вкопанная, смотрю ему вслед и ощущаю смятение в чувствах: смесь облегчения, что он так легко отступил, и горького осадка, что он сделал вид, будто между нами не произошло ничего такого.

Для него вообще что-то значил наш поцелуй?..

«Угомонись, Лиада! — одёргиваю саму себя и медленно иду вслед за отдалившимся Скайлором. — Сама же этого хотела, так чего теперь ныть⁈».

Глава 40 ЛИАДА

Проходит несколько изнурительных недель, прежде чем нам удаётся отыскать выход — совсем неприметный проход, заваленный камнями и смёрзшими снежными валунами, — мимо которого мы проходим несколько раз, совершенно не замечая его. И лишь благодаря безошибочной чуйке Ская мы убеждаемся, что это не ещё одна «обманка» в стене, а настоящий выход. Наш заветный билет наружу. Прочь из этой треклятой, засевшей в печёнках Лунной Обители.

Но перед тем как покинуть это гиблое место, мы основательно подготавливаемся к долгой и не менее выматывающей дороге: близлежащий город находится в семи днях ходьбы отсюда. А поскольку мы будем передвигаться на двоих своих, то наше путешествие может продлиться из-за погодных условий. Не говоря уже о возможных встречах с какими-нибудь опасными и голодными хищниками.

И пока мужчины набивают свои меховые рюкзаки всем, чем пригодится в нашем походе, я позволяю себе заняться своими «женскими» делами: у меня наконец-таки пошла кровь. Пусть и в сопровождении с болезненными спазмами и новым компаньоном по имени Зажор. Но после стольких месяцев затишья и постоянных сбоев цикла это почти что благословение небес.

Несмотря на то, что мои спутники встретили это событие с большим удивлением: всё из-за того, что у здешних женщин регулы — это исключительная редкость, а у «смесок» их и вовсе почти не бывает. Оттого и рождаемость низкая. Однако каждый из них вносит свою лепту, чтобы эти дни для меня прошли с относительным комфортом.

Кассий отыскал плотную и при этом хорошо впитываемую ткань. Постирал её, сделал из лоскутов что-то вроде кармашков и набил их мхом. Аркадий приготовил для меня снадобья, облегчающие боль. А Скайлор из каких-то мелких жучков — я не вникала каких, иначе бы меня точно стошнило, — умудрился сделать для меня конфеты. Очень вкусные, между прочим. По вкусу напоминающие жжёную карамель. И да, я отвела душу за все те годы, которые мне пришлось провести без сладкого.

— Подложи этот цветок под ткань, — Золотой Принц протягивает мне сухую веточку с белыми лепестками и небольшой мешочек вместе с ним, по