Путь рассекающего ветра. Книга вторая - Василий Груздев
Рубить цепь — глупость. Во-первых, громко; во-вторых, может не получиться. Металл толстый и, судя по всему, зачарованный. Пробовал просунуть острие между звеньями и разогнуть. Никак. Шов вроде есть, но поддаваться не желает. Будто сросся.
Пробовал нажать на звено острой кромкой — медленно, осторожно. Хейфэнг невероятно остр и даже оставлял зазубрины, но, как я ни старался, скрежет был жуткий… Пришлось срочно его развоплотить, когда у двери лязгнул засов.
— Ты че это творишь, ублюдок! — ворвался лысый.
Я же сделал вид, что скребу звеньями друг о друга… Получилось достаточно похоже. Улыбнулся, глядя работорговцу в глаза, и повторил. За что получил пощечину. Такую, что в ушах зазвенело.
— Будешь звенеть или скрежетать — залью, как твоему дружку. Поверь, парень: лучше уж тихонечко посидеть, чем потом отходить от этого отвара.
Я поверил. Лис лежал недвижимо несколько часов. Если бы не едва заметное движение груди, можно было подумать, что он мертв.
Дверь захлопнулась. Я выждал, прислушался и попробовал по-плохому. В том месте кандалы были замурованы в стену, виднелся раствор. Твердый, почти как камень, но рыхлее. Если ковырять его понемногу острием, не делая резких движений, получалось его выщербить. И тут пошло уже лучше.
Металл из стены не обязательно было извлекать — главное расшатать, чтобы едва держался. Но быстро всё равно не выходило. Положение неудобное, и спешить нельзя — бережно надо выскребать, иначе звон клинка о камень слышно будет не хуже, чем о цепи.
Благо от сыпавшейся со стены крошки легко можно избавиться. В полу в шаге от меня зловонная дыра. Неудобно, но захочешь нужду справить — раскорячишься. До вечера сделать удалось немного, но я чувствовал, что работал не зря. Остановился только когда принесли миску с жидкой кашицей.
Сидел, поджав под себя ноги, и молил Небо, чтобы лысый не заметил выщерблены. Впрочем, зря беспокоился: солнце уже зашло, а тусклый свет оставленной у входа лампы не давал как следует оглядеться.
Бросив миску на пол передо мной, Хуэй глянул на так и не очнувшегося Рафу и вышел. Я продолжил потихоньку ковырять раствор. И только когда в бараке стихли последние звуки, бросил это дело. Дальше слишком рискованно.
Устал изрядно, поспать бы, но сон не шел. Если нас не спешат освобождать, выходит, Лис не смог подать знак. И надеяться остается только на себя. Мысли то и дело возвращались к Лили, а сердце больно сжималось. Клял себя за то, что позволил ей подставить плечо. Подумай я об этом тогда — и ей бы не пришлось через это пройти…
Чтобы отвлечься, я погрузился в иллюзорный мир Книги Заклинаний. Бездумно перелистывал страницы, сожалея, что под рукой нет кисти Шу Хао да заготовки из полудрагоценного камня… После решил прогуляться во Дворец Ветров. Отвернувшись от книги, я воплотил себя Законом — в своем человеческом обличье.
И уже собрался создать врата, когда заметил свечение на среднем пальце левой руки. Как и в реальном мире, здесь, в иллюзорном, на нём обнаружилось кольцо. Однако не безликая стальная полоса, на которую не покусились даже работорговцы, а мерцающий чистым светом драгоценный металл.
А вместе с этим я ощутил притяжение. Кольцо тянуло меня к книге… Шептало что-то. Я не понимал, но чувствовал, что они связаны! И то и другое было даром госпожи Лун-Инь…
Повинуясь наитию, я открыл страницу с заклинанием Разреза Ветра и поднес руку к странице… И руны ожили! Они тянулись к кольцу, и я помог им своей волей. Взял первый знак и, представив в руке кисть, начал переносить его на кольцо. Тончайшие мазки, казалось, ложились сами собой. Серебристый металл не сопротивлялся, подобно камню, а податливо плавился, впитывая мою Ци.
Энергия жизни закончилась, когда я едва успел начертать первый символ… Я открыл глаза, не заметив на кольце изменений. Однако теперь отчётливо ощущал частичку поглощённой им мощи. Шестая часть заклинания…
Но это было не страшно! Впереди вся ночь! Приняв позу для выполнения техники Дыхания Ци, я начал заполнять опустевшие Очаги. На это ушло два часа — после вторая руна заняла свое место на колечке. А к утру их было уже три. Измученный, я уснул перед самым рассветом и проснулся от лязга цепей. Рафу очнулся и снова метался в бессильной злобе.
Сил его едва хватало, чтобы двигаться… А вскоре они и вовсе иссякли. Привалившись к стене, он уставился в пустоту. Когда же принесли кашу, даже не обратил на нее внимания.
— Ешь, — сказал я, когда дверь захлопнулась. Выдохнул: лысый снова не заметил моих попыток расшатать кандалы.
— Ешь, — повторил я, беря свою миску. — Силы нам еще понадобятся.
— Если я им нужен, пусть на своем горбу тащат, — отвечал парень.
— Понадобятся, чтобы бежать, — настаивал я, хлебая через край миски.
— Без шансов… — прошептал он.
Я не собирался его больше убеждать. Прислушался к звукам вокруг, воплотил клинок и продолжил ковырять камень. Лис заметил мои потуги не сразу, но, когда сообразил, аж задохнулся от удивления.
— Откуда у тебя меч? — смотрел он на меня неверящим взглядом.
— Ну есть он у меня, — пожал я плечами, приложив палец к губам.
— Где ты его прячешь… — зашептал он.
— Такое кому попало не рассказывают, — тихо ответил я.
Он не обиделся и спрашивать больше ничего не стал, косясь на меня, потянулся к миске. Надежда — она такая: придаёт сил. К полудню я почувствовал, что левое крепление кандалов расшаталось. Все еще держится, но стоит хорошенько дернуть — и вылетит.
После дал мышцам отдохнуть. Напрягая Очаги и волю, перенес на кольцо четвертую руну. А к вечеру, к моменту кормежки, проделал большую часть работы с правым креплением. Тут Рафу, всё это время молча пялившийся, впервые увидел, как клинок растворяется в воздухе.
— Как? — в этот раз он был удивлен еще больше.
— Неважно, — ответил я. — Если повезет, утром попробуем сбежать. Справишься?
— Сделаю все, что смогу…
На том и порешили. Залив в себя похлебку, я боролся со слипающимися глазами. Мне предстояла вторая бессонная ночь. Перенести оставшиеся две руны и освободить второе крепление. Что я буду делать дальше, представлял с трудом.
Напрягая слух, я слышал приглушенные разговоры работорговцев. Достаточно далеко, чтобы не