Тайное остриё рапиры 4 - Александр Васильевич Чернобровкин
— Хорошо, съезжу, поговорю, — сказал я. — Ты когда поедешь в Тур?
— Послезавтра, — ответил он. — Со мной будет еще человек десять-пятнадцать — сколько сумею набрать.
— Значит, поедем с хорошей охраной, — сделал я вывод.
Паоло Манчини отказался переночевать у меня. Когда он ушел, я сказал Сюзанне, что послезавтра уеду на несколько дней, а может, и месяцев.
— Я так и подумала, что он не тот, за кого выдает себя! — сердито произнесла она. — Во что ты опять хочешь ввязаться?
— Пока ни во что. Надо оказать услугу очень влиятельному человеку. Если получится, он поможет нашим сыновьям сделать карьеру при дворе, — ответил я.
— Так и подумала, что он приехал от Мазарена, — сделала вывод жена.
Главное, что не догадалась, что это его племянник. Иначе завтра об этом знал бы весь Париж, а послезавтра мне пришлось бы ехать одному, если не считать слугу.
9
48
Паоло Манчини удалось набрать почти три десятка молодых дворян, старшему из которых было лет семнадцать, не больше. Со слугами получился довольно внушительный отряд. Предполагаю, что Жюль Мазарен посылал его с другими поручениями, а это была личная инициатива племянника. Вряд ли его дяде нужны сопляки в таком малом количестве. Почему они согласились, хотя в Париже все еще модно быть врагом первого министра, понять нетрудно. Им без разницы, на чьей стороне воевать, лишь бы выделиться, получить какую-нибудь награду. Лучше это сделать на виду у короля. Вдруг заметит, приблизит, даст титул и земли или хлебную должность⁈ Я не сомневался, что у них будет всего по одному верховому коню, но все равно взял две пары, чтобы скакать одвуконь, если по каким-то причинам расстанемся. Слуга Бруно Шаброль вел их, нагруженных легким багажом, на поводу. Ехали неторопливо. За короткий зимний день одолевали от силы двенадцать лье (почти сорок километров). Ночевали в трактирах. Иногда в двух, потому что шевалье не желали спать на полу в зале рядом со слугами. Они не догадываются, что на войне такие условия будут казаться им райскими.
До Тура добрались вечером шестого дня. Во времена Людовика Одиннадцатого это была столица Франции. Городские ворота уже были закрыты. Мы переночевали в трех трактирах в пригороде, потому что свободных мест было мало. Войска расположились на постой в домах горожан, а вот всем тем, кто прибыл засвидетельствовать свое почтение королю Людовику Четырнадцатому, а таковых оказалось немало, приходилось самим подыскивать и оплачивать жилье. Кто побогаче, поселились в центре города, кто победнее — в пригородах. Из-за этого цены выросли до уровня парижских и выше.
Утром я отправился вместе с Паоло Манчини засвидетельствовать свое почтение первому министру, который обитал в центре города в доме богатого ростовщика, выходца с Апеннинского полуострова. Это было четырехэтажное каменное здание в стиле барокко, выделявшееся среди фахверковых, которые составляли подавляющее большинство городских строений. Арочные окна щедро украшены лепниной с цветочными мотивами. Двор отделяла от улицы черная кованая решетка высотой метра четыре с завитками золотистого цвета. Десятка два гвардейцев кардинала, разбившись на группы, стояли между воротами и высоким крыльцом. Многие говорили на французском с итальянским акцентом. Завидев Паоло Манчини, поприветствовали на родном языке, поинтересовались, как прошла поездка? Он остановился и довольно обстоятельно и эмоционально, отчаянно жестикулируя, рассказал о ней, поделился нелестным мнением о Париже. Складывалось впечатление, что мы прибыли сюда именно для того, чтобы он похвастался перед охранниками.
Минут через пятнадцать пошли дальше. Кабинет Жюля Мазарена находился на втором этаже. Мебель — два стола, семь стульев с высокими резными спинками, два больших шкафа, канапе и комод — с вычурной резьбой и покрыты красновато-золотистым лаком. Хозяин помещения, заложив руки за спину, стоял спиной к двери у сдвоенного арочного окна, выходившего в сад, покрытый снегом, и диктовал письмо кому-то важному, судя по вычурным обращениям. Замолчал и обернулся только после того, как закончил, хотя прекрасно слышал приветствия племянника и меня.
— Паоло, дорогой, с возвращением! — обнял он любимого племянника и поцеловал в обе щеки. — Как съездил?
Минут за пять тот произнес скороговоркой выжимку из того, что рассказал во дворе.
После чего Жюль Мазарен тепло поприветствовал меня:
— Рад, что ты принял мое приглашение! Сейчас, как никогда, нам нужны надежные люди, доказавшие свою преданность на деле, а не на словах! Еще нам нужны толковые старшие командиры. У меня мало надежд на маршала Шарля де Монши. Он хороший исполнитель — и только. Хочу разделить армию на две части и одну доверить тебе.
Насколько я знаю, ни Александр фон Гофман, ни барон Нуазьель не числятся среди полководцев времен Фронды. Значит, если не отобьюсь от этой должности сам, случится что-то, что помешает мне прославиться на военном поприще.
— Благодарю за оказанную честь! Вынужден отказаться от нее, потому что я всего лишь хороший лагерный маршал, а вам нужен толковый полководец, прекрасно знающий ваших врагов. У меня есть на примете такой — маршал Анри де ла Тур, виконт де Тюренн, — сказал я.
— Нет, только не он! — сразу отмахнулся первый министр. — Виконт воевал против нас. Его амнистировали в прошлом году, чтобы привлечь на нашу сторону его старшего брата герцога Буйонского.
— Именно из-за брата он и перешел на сторону Фронды. Иначе бы его там не было, потому что ненавидит принца Конде. У них соперничество, кто лучший полководец. По моему мнению, это виконт де Тюренн, — возразил я.
— Ты считаешь, что он побьет Великого Конде⁈ — удивился Жюль Мазарен.
— Может, и проиграет какое-то сражение, но общий счет будет в его пользу, — уверенно заявил я, точно зная, что именно так и будет.
— Ты, как всегда, с неожиданными вариантами! — шутливо произнес он, подумал немного и сказал: — Со старшим братом мы договорились, вернув ему фамильные владения, но уже как лен от короля. Надо подумать, чем купить младшего.
— Победой над принцем Конде, — посоветовал я и предложил свои услуги: — Могу провести с ним переговоры. Во время осады Брайзаха у нас были теплые отношения.
— Это было бы здорово! — радостно ухватился первый министр. — Я напишу ему письмо с предложением возглавить одну из наших армий, а ты передашь и поговоришь с ним.
На следующее утро мы со слугой отправились в обратную сторону. Знал бы, что не задержусь в Туре, поехал бы в санях, укрывшись полстью, а не отбивал задницу в седле.
49
Анри де Тюренн жил в Париже на правом берегу между Королевской площадью и Бастилией. Я много раз проезжал мимо его отеля, не