Тайное остриё рапиры 4 - Александр Васильевич Чернобровкин
Результатом ее стал спад бунтарского настроения в Нормандии. Одно дело выступать против министра-иностранца, обложившего народ непомерными налогами, другое — против законного короля. Работал извечный принцип «Хороший король и плохие министры». Никто не задавался вопросом, почему белый и пушистый окружил себя черными и колючими? То ли совсем тупой, то ли выбрать не из кого, все подданные такие.
47
Поздней осенью я с женой, невесткой, внуками и толпой слуг вернулся в Париж. Там тоже страсти улеглись, началось восстановление порядка. По крайней мере, разбойников, грабителей и воров вешали на Гревской площади почти каждые выходные. Сразу стало заметно безопаснее. Цены тоже устремились вниз. Никто больше не делал запасов, решив, что Фронда всё. Я знал, что закончится она победой Жюля Мазарена, который пока что за границей, поэтому посоветовал родственникам, друзьям и приятелям не расслабляться.
Рождество встретили у соседа Клода де Лорана, где были наш старший сын и Этьен де Плаке с женами и старшими детьми. Растолстевший хозяин отеля выкатил праздничный ужин из шести перемен по два блюда в каждой. Он теперь старший армейский интендант. По слухам, скоро займет место Тимоти де Муре, который, сильно сдав в последние месяцы, редко бывает на службе.
— Так что там утверждает твой гороскоп? Что Жюль Мазарен вернется на пост первого министра? — изрядно выпив вина, насмешливо поинтересовался в конце застолья Клод де Лоран.
— Да, — подтвердил я. — Так говорят звезды.
И учебник по истории Франции. Пока что такой книги нет. Есть разные анналы с субъективными взглядами на важные события и знаменитых людей. Историю, как предмет, введет в школах Наполеон, чтобы восхваляли и его.
— Они ошибаются! — самоуверенно заявил мой друг. — В нашем королевстве ему больше нет места. Пусть живет у германцев или возвращается на родину.
Я не стал с ним спорить. Как выяснилось через день, правильно сделал. В Париж голубиной почтой прилетело известие, что армия наемников под командованием Жюля Мазарена зашла на территорию Франции. Пошли слухи, что у него всего сотен пять воинов, и это личная охрана, которую вот-вот разобьют, а бывшего первого министра схватят, закуют в кандалы и бросят в Бастилию или в какой-нибудь замок понадежнее. Парижский парламент объявил Жюля Мазарена вне закона и назначил за его голову вознаграждение в сто пятьдесят тысяч ливров. Сумма по нынешним временам немалая. Хватит на покупку сеньории, которая будет давать, в зависимости от удаленности от столицы и других крупных городов, от трех до пяти тысяч ливров годового дохода. Шли дни, недели. Армия вторжения двигалась вглубь королевства, и никто не мог остановить ее, и даже не пытались. Через месяц она соединилась в Пуату с королевской и приступила к зачистке бунтующих провинций.
В ответ в Париже создали собственную армию из ремесленников и лавочников. Военный потенциал у нее был мизерный, а под командованием Гастона, герцога Орлеанского, и вовсе нулевой, если не отрицательный, потому что горожанам наносила больше урона, чем врагам. Ему выдвинули условие, чтобы сражался и против Жюля Мазарена, и против принца Конде. Он тут же законтачил с последним и предложил заключить союз против общего врага.
Я понял, что зря вернулся в Париж. Надо было и дальше сидеть в Руане. Там я известный человек, который поддерживает Жюля Мазарена только потому, что дал ему в долг четверть миллиона ливров, а по слухам, в два раза больше. До сих пор ни одной выплаты процентов не было. Я и не требовал их. По условиям договора они добавляются к телу долга и на них начисляются те же проценты. Так что слухи не так уж и далеки от реальности.
Мне надо было дотянуть до ледохода, чтобы отправиться с семьей в Руан. Зима в этом году была не такая морозная, как в предыдущие, но Сена к концу декабря обзавелась льдом, который через месяц стал достаточно крепким, чтобы выдерживать на катке возле нового моста сотни желающих развлечься. Это единственное место, которое я посещал вместе с внуками. Старался светиться поменьше. Если всплывет, что я помогаю Жюлю Мазарену, могут возникнуть неприятные проблемы. Бастилия, конечно, не тянет на Бутырку или Кресты. В ней за ваши деньги исполнят любую прихоть, разрешены свидания хоть каждый день, доставка пищи из любого трактира или твоего дома, но даже такая легкая неволя не по мне.
Тихая и размеренная жизнь закончилась во вторник шестого февраля. День был солнечный, теплый. Я сходил с внуками на каток. Им там очень нравится, хотя младший чаще ездит на пузе, чем на коньках. Сюзанна всячески поощряет это, потому что пацаны потом остаются у нас до вечера.
— Сеньор, вас спрашивал шевалье, который гостил у вас летом. Сказал, что придет позже, — доложил дворник, когда мы вернулись в отель.
— Надо было впустить его, — сказал я.
— Предлагал. Он отказался наотрез, — сообщил дворник.
— Когда появится, сразу веди ко мне, — распорядился я, а зайдя в дом, передал повару, что на обед будет гость.
Паоло Манчини пришел, когда мы, подождав немного, уже собирались садиться за стол. У него теперь шикарные черные усы, концы которых загнуты кверху, и треугольник острием вниз под нижней губой. Встретил бы на улице, не узнал бы. Одет в черное под пуританина. Они в последнее время частенько наведываются в Париж. Главари Фронды ведут переговоры с Кромвелем, ждут от него помощи якобы для свержения королевской власти. Гастон, герцог Орлеанский, никак не расстанется с мечтой надеть корону. По ту сторону Ла-Манша тоже не дураки сидят, понимают, что их хотят использовать в своих интересах, поэтому не говорят «да», но и не отказывают категорично. Мало ли, как дела пойдут дальше⁈ Может быть, потребуется ответная помощь Франции или хотя бы ее нейтралитет. Назревала война между Англией и Северными Нидерландами. Первые пытаются потеснить вторых с первого места в морской торговле. Это у них получится, но нескоро.
Сюзанне я представил гостя, как родственника моих римских друзей, который пытается найти теплое место в Париже. Это обычная практика и у французов. Ты помогаешь человеку, и он со временем входит в твой клан, оказывает услуги, которые, порой, не купишь ни за какие деньги. Моя жена никогда раньше не видела Паоло Манчини, поэтому и не догадалась, кто он на самом деле.
Мы с ним перешли в кабинет, где гость, расположившись в мягком кожаном кресле и сыто отрыгнув, передал настоятельное предложение дяди:
— Он желает видеть тебя в своей армии, которая сейчас в Туре. Получишь под командование бригаду.
Хочу ли я этого, первого